Читаем без скачивания Клиент - Джон Гришем

Говорили они недолго. Она не знала, что сказать ему. Она ничего не могла ему посоветовать как мать и вообще чувствовала себя полной неудачницей из-за того, что ее одиннадцатилетний сын сидит в тюрьме, а она не может его оттуда вытащить. Не может пойти и навестить его. Не может поговорить с судьей. Она не знала, посоветовать ему все рассказать или, наоборот, молчать, потому что была напугана не меньше него. Она ничего не могла, черт бы все побрал, только лежать на этой узенькой кровати, уставившись в стену, и молиться, что вот она проснется, и весь этот кошмар кончится.

Было шесть вечера, время местных новостей. Она смотрела на немого комментатора и надеялась, что этого не случится. Но ждать пришлось недолго. Унесли два трупа, обнаруженные в котловане, и на экране возникли черно-белые фотографии Марка и того полицейского, которому она утром дала пощечину. Она включила звук.

Комментатор изложила основные факты о взятии Марка Свея под стражу, всячески избегая называть это арестом, затем перевела камеру на репортера, стоящего напротив здания центра для несовершеннолетних. Некоторое время он болтал о слушании, о котором не знал абсолютно ничего, и затем сообщил с придыханием, что ребенка, Марка Свея, снова вернули в центр и что на завтра назначено новое слушание, которое проведет судья Гарри Рузвельт. Затем комментатор сообщила последние данные касательно Марка Свея и трагического самоубийства Джерома Клиффорда. Прокрутила короткую запись похорон в часовне в Новом Орлеане и показала на пару секунд Роя Фолтригга под зонтиком, беседующего с репортером. Затем опять взялась цитировать Слика Мюллера, нагнетая обстановку. Никаких комментариев от полиции Мемфиса, от ФБР, от конторы прокурора США или суда по делам несовершеннолетних. Далее она заскользила по более тонкому льду, перейдя к сведениям из неназванных источников – вроде бы и факты, но в то же время предположения. Когда она наконец закончила и уступила экран рекламе, любой непосвященный вполне мог решить, что юный Марк Свей пристрелил не только Джерома Клиффорда, но и сенатора Бойетта.

Дайанна вконец расстроилась и выключила телевизор. В комнате стало еще темнее. Она уже десять часов не ела ни крошки. Рикки вертелся и что-то мычал, и это вывело ее из себя. Она вылезла из постели, расстроенная из-за Рикки, обозленная на доктора Гринуэя из-за отсутствия прогресса в лечении, уставшая от больницы и всей обстановки, напоминающей бункер, в ужасе от системы, которая позволяет, чтобы детей бросали в тюрьму, и, кроме того, напуганная бедой, нависшей над Марком, и теми неизвестными, кто сжег их трейлер и кто вполне мог на этом не остановиться. Она закрыла за собой дверь в ванную комнату, села на край ванны и закурила сигарету. Руки у нее тряслись, мысли путались. Она чувствовала, что у нее начинается мигрень, а это означало, что к полуночи она будет не в состоянии пошевелить рукой. Может, попробовать таблетки?

Она вышвырнула коротенький окурок в унитаз и спустила воду. Дайанна дала себе клятву, что будет жить лишь одним днем, но, черт побери, эти дни становились все хуже и хуже. Вряд ли она долго выдержит.

* * *

Барри Нож выбрал этот маленький сырой бар, потому что там было тихо и темно. Он помнил его со своих юных лет, когда был молодым и тщеславным хулиганом, шлявшимся по улицам Нового Орлеана. Он заходил туда редко, но, поскольку бар был расположен в глубине Французского квартала, это означало, что он мог припарковаться у Канала, рвануть через толпу туристов на улицах Бурбон и Ройяль, и ни одному агенту ФБР за ним не угнаться.

Он нашел свободный маленький столик в глубине, заказал водку и принялся ждать Гронка.

От поездки в Мемфис его удерживала лишь подписка о невыезде. Чтобы выехать из штата, требовалось разрешение, а у него хватало ума этого разрешения не просить. Трудно было связываться с Гренком: Ножа заела мания преследования. В течение восьми месяцев каждый любопытный взгляд казался ему взглядом полицейского. Незнакомец, идущий за ним по тротуару, превращался в агента ФБР, прячущегося в темноте. Он был убежден, что телефон прослушивался, а “жучки” были установлены у него дома и в машине. Он боялся открыть рот – ему всюду мерещились спрятанные микрофоны и чувствительные звукоуловители.

Барри допил водку и заказал еще. Двойную. Гронк опоздал на полчаса. Он с трудом втиснул свое громоздкое тело в кресло в углу. До потолка он мог дотянуться рукой.

– Милое местечко, – заметил Гронк. – Ну, как твои дела?

– Порядок. – Барри щелкнул пальцами, и немедленно подошел официант.

– Пиво “Гролш”, – заказал Гронк.

– За тобой был хвост? – спросил Барри.

– Не думаю. Я по всему Кварталу ходил кругами.

– Что там происходит?

– В Мемфисе?

– Нет, в Милуоки, тупица, – улыбнулся Барри. – Как там мальчишка?

– Он в тюрьме, и он молчит. Они его сегодня утром вызывали на что-то вроде слушания в суд для молодых, а потом отправили снова в тюрьму.

Бармен отнес тяжелый мокрый поднос с пустыми пивными кружками на грязную, захламленную кухню, и стоило ему только пересечь порог, как его остановили два агента ФБР в джинсах. Один показал ему бляху, а другой взял из рук поднос.

– Какого черта? – возмутился бармен, прижимаясь к стене и разглядывая бляху, плавающую в нескольких дюймах от его большого носа.

– ФБР. Надо, чтобы вы оказали нам услугу, – попросил специальный агент Шерфф спокойно и по-деловому. Бармен дважды сидел и на свободу вышел меньше чем полгода назад. Он готов был сделать все, что угодно.

– Конечно. Все, что скажете.

– Как тебя зовут? – спросил Шерфф.

– Доул. Линк Доул. – У него за последние годы было столько разных имен, что он уже начинал путаться.

Агенты подвинулись поближе, и Лини стал бояться, что они на него набросятся.

– Ладно, Линк. Так ты нам поможешь?

Линк быстро закивал. Повар мешал в кастрюле с рисом, сигарета едва держалась на его нижней губе. Он разочек взглянул на них, но голова у него явно была занята другим.

– Там пара мужчин выпивают за угловым столиком справа, где низкий потолок.

– Да, конечно, а что? Я тут ни при чем.

– Да нет, Линк, ты слушай. – Шерфф вынул из кармана набор для специй. – Поставь вот это на поднос вместе с бутылкой кетчупа. Подойди к столу, как обычно, сам знаешь, и замени этими те, что сейчас стоят на столе. Спроси мужиков, не хотят ли они заказать что-нибудь поесть или выпить. Понятно?

Линк кивнул, хотя ничего не понял.

– А что там?

– Соль и перец, – ответил Шерфф. – И маленький микрофон, который поможет нам услышать, о чем эти ребята разговаривают. Они – преступники, понял, Линк? Мы за ними наблюдаем.

– Вообще-то мне бы не хотелось ни во что ввязываться, – сказал Линк, прекрасно понимая, что, стоит им хоть немного пригрозить, он из кожи вон вылезет, чтобы ввязаться.

– Не серди меня, – нахмурился Шерфф, помахивая солонкой.

– Ладно, ладно.

Официант пнул ногой дверь и, шаркая ногами, прошел за их спинами со стопками грязной посуды. Линк взял солонку и перечницу.

– Не говорите никому, – пробормотал он, трясясь от страха.

– Договорились, Линк. Это будет наша маленькая тайна. Теперь скажи, вон там, случайно, не пустая кладовка? – спросил Шерфф, оглядывая маленькую тесную кухню. Ответ был очевиден. В этой каморке не было свободного квадратного фута последние пятьдесят лет.

Линк, жаждущий помочь своим новым друзьям, немного подумал.

– Нет, – сказал он. – Но за баром есть маленький офис.

– Прекрасно, Линк. Иди, смени приборы, а мы установим в офисе кое-какое оборудование. – Линк зажал в руке солонку, как будто она могла взорваться, и вернулся в бар.

Официант поставил перед Гронком зеленую бутылку пива и исчез.

– Маленький засранец что-то знает, так? – спросил Барри Нож.

– Точно. Иначе бы ничего не было. Зачем тогда ему нанимать себе адвоката? Зачем отказываться говорить? – Гронк осушил половину бутылки одним могучим глотком.

К столику приблизился Линк с поносом, на котором стояли дюжина солонок и перечниц и бутылки с кетчупом и горчицей.

– Вы, ребята, ужинать будете? – спросил он по-деловому, заменяя на столе бутылки и солонки.

Барри махнул рукой, чтобы он убирался. Гронк ответил отрицательно. И Линк ушел. Меньше чем в тридцати футах от стола Шерфф и еще три агента сгрудились вокруг маленького письменного стола и открыли свои портфели. Один из агентов схватил наушники, надел их и улыбнулся.

– Этот мальчишка меня пугает, приятель, – произнес Барри. – Он, конечно, уже рассказал своему адвокату, так что теперь еще двое знают.

– Да, но он молчит, Барри. Подумай об этом. Мы до него добрались. Я показал ему фотографию. Мы позаботились о трейлере. Мальчишка перепуган до смерти.

– Не знаю. Нельзя с ним покончить?

– Не сейчас. Черт, я хочу сказать, сейчас он в руках легавых. Он же за решеткой.