Пожалуй, решение пересидеть в баре оказалось опрометчивым...
Глаз отвести не удавалось. За последние годы Марина совсем не изменилась. Как была крашеной стервой, так и осталась. На лице было все написано - и почему раньше Наташка не видела? Ведь светится как огромный сияющий транспарант с объявлением - мелкая стерва, так как на крупную, при всем своем жгучем желании, не тяну.
Стакан заскрипел под влажной ладонью, и Наташка опустила глаза.
Наверное, было бы неплохо слинять отсюда по-быстрому, потому что видеть его сейчас... да еще не одного... да еще с последней женщиной на свете, которой Наташка бы доверилась. Хотя, это не считая Свиридовой, и есть еще наглая начальница соседнего отдела, и еще та брюнетка, что числится в любовницах генерального...
Короче, ладно, женщин, которых на дух не переносишь, не так уж и мало, но все равно, Маринка...
За что?
Интересно, стало ли ей больнее оттого, что с ним пришла не какая-нибудь незнакомая женщина, а именно Маринка? Если бы она не узнала его подругу, то смогла бы проглотить эту скопившуюся на языке горечь? Смогла бы, как прежде, остаться внешне равнодушной и независимой? Сложно сказать.
И вообще, могла бы догадаться. Не зря же он притащил то злополучное письмо, с которого все началось?
Ладно, пусть заметят ее позорное бегство, пусть. Надо уходить, потому что смотреть сил нет, а не смотреть не хватает выдержки. И это у нее, у человека, которого в институте считали такой же впечатлительной, как бетонная стена?
Впрочем, не время. На берегу ей станет лучше. Или в воде. Или на дне морском.
Наташка зло хмыкнула и залпом допила сок.
Однако уйти не успела. Когда поставленный на столешницу стакан звякнул, на противоположный стул опускалась Марина. Гонза остался со своими друзьями, сидел спиной и на них не смотрел.
Повисла пауза, наполненная многозначительным ожиданием.
- Вот и свиделись, - довольно улыбаясь, сказала бывшая подруга.
Действительно, что тут еще скажешь.
- Да.
- Ну, день добрый, подружка.
Наташка промолчала. Зачем лишний раз сотрясать воздух и напоминать, что они вовсе не подружки? Им обоим это прекрасно известно.
- Как поживаешь? - как ни в чем не бывало продолжала Маринка.
- Тебе чего надо?
Она фыркнула.
- А ты не изменилась.
- А ты не ответила.
- Подумать только, как тесен мир. Кого угодно я была готова встретить здесь, в Ракушке, но тебя...
- Если ты уже выразила свой восторг и удивление теорией вероятности, можешь поднимать попу и валить от меня куда подальше.
Маринка демонстративно расслабилась, вытянула ноги и улыбнулась.
- Я никуда не собираюсь. Я тут дома. А ты в гостях.
Удивительное дело, но Наташка промолчала. Не то чтобы ей совсем нечего было ответить, просто исчезло желание говорить именно с ней. Так бывает - считаешь кого-то лучшим другом, ближе кровной родственницы, ведь у тебя нет сестры, но если бы она была - то точно стопроцентно походила на эту девчонку, которая полностью согласна с твоим отношением к жизни и молодым людям. Вот только когда появляется он - для тебя почти Бог, и выбирает подругу - это... это тоже можно понять.
Но не когда ждешь от нее помощи, причем ты уверена - она выслушает и поймет, как же иначе? Она же почти сестра.
Наташка прекрасно помнила, что тогда говорила. О чем просила.
Борис был ее первой любовью, возможно, настоящей, сейчас уже не узнаешь. Они встретились на очередной вечеринке, познакомились двумя компаниями - мальчишки и девчонки, и Маринке он тоже понравился.
В этом не было ничего странного, правда, в то время Маринка встречалась с другим, поэтому благородно уступила дорогу, и Наташка взяла Бориса на абордаж. И легкий интерес неожиданно превратился в оглушительную бурю нежнейших эмоций, приправленных самопожертвованием и жаждой обладания.
Исключительно с ее стороны.
Еще бы, он же не пил, не мял об нее кулаки и в нужное время умел придавать голосу просительную интонацию.
Однако стоило Маринке расстаться со своим предыдущим поклонником, как Борис ни капли не смущаясь, заявил, что больше заинтересован в общении с ней, чем с Наташкой и спокойно разорвал все зарождающиеся отношения. Он даже не счел нужным скрывать, что встречался с ней только, чтобы находиться поближе к ее подруге в ожидании, пока та освободится. Ну, а чтобы времени даром не терять...
И Наташка бы проглотила это, будь подруга в него влюблена. Но Марине он был интересен только на уровне пары вечеров без последствий.
О, Наташка прекрасно помнила, как она стояла перед этой стервой и просила о чем-то чуть ли впервые в своей жизни.
- Марина, - сказала она тем вечером. - Помнишь, в марте на вечеринке весны мы поспорили, с кем уйдет Игорь, ну тот, с первого потока? Тем вечером ты выиграла и его у меня увела. Тогда все было неважным, но послушай, Марина, сейчас другой случай. Борис очень много для меня значит, а тебе он не нужен, я же вижу. Я пока не могу с ним общаться, его видеть. Мне очень тяжело, понимаешь? Не встречайся с ним пока, повремени, ведь тебе это ничего не стоит, а мне будет легче. Пожалуйста.
'Что ты на меня давишь? - злилась в ответ Маринка. - Я тебе ничего не должна, и он сам тебя бросил. Я тут ни при чем, моя совесть чиста. Не надо намекать, что я тебе палки в колеса ставила, ты сама его не удержала!'.
'Я знаю, - отвечала Наташка. - Но тебе он нужен просто время провести, а мне видеть его с другой все равно что ножом по сердцу. Дай мне немного времени, я забуду о нем, обещаю - и тогда делай, что хочешь. Но сейчас дай мне отойти'.
Она не знала, как еще объяснить, да и что еще объяснять, достаточно просьбы, ведь не так часто твоя близкая подруга просит об одолжении!
Однако Марина думала иначе. Что тут такого? Она никого не уводила. Почти две недели, пока Наташка смогла поменяться местами и переселиться в другую комнату общежития, ей пришлось наблюдать за этой парочкой.
Вероятно, именно тогда она решила, что впредь прекрасно обойдется и без подруг. Обходилась же без семьи? Без любви и поддержки? И без подруг обойдется.
