…Начинало смеркаться. Раненый и второй местный сотрудник, который поддерживал его, шли первыми, за ними — Зыбин со связанными руками. Миронов и Луганов замыкали колонну. Несмотря на связанные руки, Зыбин легко скользил на лыжах. Сотрудники впереди задерживали всех и снижали темп. Раненый слабел все больше, хотя его перебинтовали и нашли, что ранение не серьезное. Тайга вокруг глухо рокотала. Темнело. Только к ночи выбрались на просеку, где их ждала машина. Через полчаса с поляны поднялся вертолет, через два часа они были в Якутске…
С утра приступили к допросу. Зыбин, бледный, горбился на стуле перед следователем. Допрос вел Миронов. Луганов наблюдал за Зыбиным и только изредка задавал вопросы.
— Начнем по порядку, — сказал Миронов. — Расскажите нам, Зыбин, как вы дошли до такой жизни?
У Зыбина на скулах забегали желваки, но он сидел улыбаясь, потирая ладонью запястье.
— Насчет жизни моей могу сказать, что коли б не довели меня, так и она была бы другой.
— Кто же вас довел? — спросил Миронов.
— Вы же и довели, — ответил, с видным равнодушием оглядывая комнату, Зыбин. — Кто супротив немцев сражался? Я! Кто у них в лагерях страждал? Я! А кто за это потом семь лет в лагере трубил? Опять же я! Так что вы на политику меня не берите, я ее всю знаю.
— Значит, считаете себя страдальцем невинным. А вообще кто вы?
Зыбин настороженно спросил:
— Это как?
— Как зовут вас?
— Зыбин Федор Анисимович.
— Вы в этом уверены?
Зыбин моргнул, судорожно улыбнулся:
— Может, как по-другому. Тогда я запамятовал.
— Напомним, — ответил Миронов. — Вам не знакома такая фамилия — Пивнев? Валентин Петрович Пивнев?
Зыбин стиснул зубы.
— Ну, теперь поговорим, гражданин Пивнев.
Зыбин-Пивнев вскинул рыжеватые ресницы, взглянул коротким ненавидящим взглядом на Миронова и сказал быстро и четко:
— Говорить не буду.
— Жаль. Вам бы, гражданин Пивнев, как раз и стоило бы говорить. А то сочтут за простого бандита. Вы, кстати, почему стреляли по нашим товарищам?
— Я по ним как по браконьерам палил.
— С чего взяли, что они браконьеры?
— А зачем тогда в такую пору в урочище идти? Чего там делать?
— Это детская выдумка, — сказал Миронов, радуясь тому, что Зыбин, решивший не отвечать, все-таки говорит. — Вы вот что мне объясните: почему вы сразу начали стрелять, без предупреждения?
— А вот понял, что браконьеры, и начал.
— Да по чему это можно было понять?
— По тому, что в такую пору одни браконьеры в урочище ходят. А стрелять оленя не положено.
— У них и ружей не было.
— Ружей… — пробормотал Зыбин. — Знаем мы их… Обрезы небось…
— Все это плохо придуманная ложь, и вам, гражданин Пивнев, не стоит к ней прибегать. Расскажите, при каких обстоятельствах вы встретили в спецлагере власовского полковника Соколова?
Этот вопрос был для Зыбина неожиданным.
— Какого полковника… — забормотал он, — вранье…
— Бессмысленно скрывать… — Миронов жестко смотрел на Пивнева, пытаясь заставить его поднять взгляд. — Вы в чем осенью ходите? — неожиданно спросил Миронов.
Пивнев заморгал глазами.
— В пальто, а что?
— Какого цвета пальто?
— Черного.
— А на голове что носите?
— Кепку.
— Так, — Миронов посмотрел на Луганова, — продолжайте. Расскажите все о спецлагере и учтите: нам все известно, этот вопрос задается с целью проверить, насколько вы знаете и помните подробности. Вы сразу согласились работать на Соколова?
— Зачем сразу. Я не хотел.
— Пивнев, говорите правду.
Пивнев опустил голову; он совершенно потерял выбранную им линию поведения.
— Какие вы успели выполнить для Соколова задания?
— Какие задания? Ничего я не выполнял… просто другую фамилию взял, когда наши пришли.
— Говорите правду, какие задания вы успели выполнить?
После минутного колебания Пивнев сказал:
— Да чего там… Велел он мне проверить одну семью. Вроде как я, беглый из спецлага… Ну, они меня приняли.
— Их потом расстреляли?…
Пивнев молчал.
— Когда вы встретились с Соколовым после войны?
Пивнев отвел глаза от взгляда Миронова.
— Чего?… После войны?…
— Он вас разыскал письменно? Или встретил лично?
— Не знаю ничего…
— Пивнев, сколько дней назад Дорохов-Быков был у вас?
И Зыбин вдруг заплакал.
— Граждане, товарищи, — причитал он, — душегуб этот меня подвел! Он! Он один…
Даже не верилось, что полсуток назад этот человек стрелял в чекистов. Однако Миронов уловил быстрый и внимательный взгляд Пивнева, прежде чем тот успел прикрыть лицо руками. Ясно, что Пивнев притворялся. Поэтому Миронов принял решение продолжать начатую тактику: показывать Пивневу, что им известно все.
— Прекратите комедию! Где сейчас находится Дорохов?
Пивнев долго вытирал слезы, потом пробурчал:
— Мне-то откуда знать.
— Знаете. Несколько дней назад он был у вас.
Луганов бросил удивленный взгляд на товарища.
— Говорите! Отмалчиваться нет смысла. — И Миронов стукнул ладонью по столу.
От этого резкого звука Пивнев вздрогнул.
— Был. Не отрицаю, — быстро заговорил он сквозь зубы. — Только где он сейчас, не знаю.
Миронов не спускал с него взгляда.
— А теперь скажите, почему вы стреляли. Не хотели допустить нас к урочищу?
Пивнев уронил подбородок на грудь и молчал.
— Так Соколов в урочище? — резко спросил Миронов.
Пивнев молчал.
— Последний раз спрашиваю. — Миронов встал и подошел к Пивневу. — И учтите: добровольное признание смягчит вашу участь.
Пивнев поднял голову, посмотрел на него и еле слышно сказал:
— Там он…
Миронов, ни слова не говоря, вышел из комнаты. Луганов знал, что друг его сразу же начнет подготовку к операции.
— Пивнев, — спросил Луганов, — почему вы начали стрелять по нашим людям? Теперь это уже не имеет значения, просто мне интересно.
Пивнев помолчал, потом медленно заговорил:
— Соколов как пришел, предупредил. В Якутске, мол, у меня есть люди. Если выдашь — и тебя кончат и семью твою. А за что Пелагея моя страдать будет? Она и так хлебнула горюшка. Ну, я его спровадил в урочище к дружку. Якут, охотились вместе. Мужик стоящий. Я ему привез Соколова, говорю: поживет у тебя. Он и согласился. Ни о чем не спросил, простая душа. А когда вы меня прихватили на стройке, я струхнул. Решил бежать. Нашел мотоциклетку и погнал. Заскочил домой, забрал харч, вещички — и айда по тракту. Потом нагнал лесовоз. Попросил, чтоб подвезли…
