И в общем, тоже смертельно. Ему необходимо было заработать такую репутацию, которая сделала бы его выше любых подозрений. Он должен был стать тефлоновым князем. PR-акции, которые следовало для этого предпринять, можно было организовать только на базе имевшихся ресурсов. Крайне незначительных ресурсов. И организовать их нужно было быстро.
Александр был воспитан Великим Новгородом, где княжил еще его отец. В 1236 году Александр занял его место.
Молодой князь был высок ростом, красив собою, голос же его, по выражению современника, «гремел перед народом как труба».
Невская Полтава
Готовясь вступить в большую игру, Александр проанализировал ситуацию и оценил ресурсы. Помимо страшного нашествия с Востока Русь испытывала внешнее давление Запада, причем на подконтрольной ему территории. Давление имело выраженную религиозную составляющую. При этом не пострадавшая от татар Новгородская земля по-прежнему располагала боеспособным войском. В этих условиях даже небольшая победа поверженной страны сделала бы его общенациональным лидером. При правильной PR-подаче эффект от такой победы многократно усилился бы. Что ж, оставалось ждать удобного случая — а именно нападения.
С немцами мы воевали всегда. Прибалтика была заселена многочисленными славянскими племенами, которые столетиями подвергались немецкой ассимиляции. «Дранг нах Остен», натиск на Восток — это не Гитлер придумал, это пришло из глубины веков. В XII-XIII веках крестоносцы Тевтонского ордена и ордена Меченосцев совмещали грабежи и разбой с тем, что крестили язычников-прибалтов и заодно пытались обратить к «истинной вере» наших предков.
От немцев старались не отставать и другие. Новый натиск крестоносцев возглавил правитель Швеции ярл Биргер. В войске его были шведы, норвежцы, финны и много духовных особ с их вассалами. Биргер прислал князю Александру лаконичное объявление войны: «Если можешь, — сопротивляйся, знай, что я уже здесь и пленю землю твою».
Но, собственно, никакой войны не получилось. Не только «пленения земли» — но и войны. Александр помолился у Святой Софии и выступил с небольшой дружиной к реке Неве. Там молодой князь и нанес врагам сокрушительное поражение, за которое получил славное прозвание Невского, на чем война сразу окончилась.
Летопись, торжествуя, свидетельствует, что победа была одержана с непосредственной помощью свыше. Был старшина в земле Ижорской, именем Пелгусий, которому поручили сторожить неприятеля в устье Невы. Пелгусий был крещен, жил богоугодно, держал посты, и потому сподобился видения. Однажды пробыл он всю ночь без сна. И при восходе вдруг слышит сильный шум на море и видит, что гребет к берегу лодка, а в ней стоят святые мученики Борис и Глеб в пурпурных одеждах, гребцы же мглою одеты. И слышит Пелгусий, что Борис говорит Глебу: «Брат Глеб! Вели грести, поможем сроднику своему великому князю Александру Ярославичу (найти где остановились шведы)». Пелгусий рассказал видение Александру, а тот велел: «Не говори никому!»
Шведы не ждали неприятелей и расположились спокойно. Их корабли стояли у берега, были раскинуты шатры. Утром новгородцы внезапно появились перед шведским лагерем, бросились на неприятелей и начали их рубить топорами и мечами, прежде чем те успели взять оружие. Сам Александр называл шестерых воинов, особо отличившихся тогда. Скажем, отрок княжеский Савва пробился до большого златоверхого шатра Биргера и подсек у него опорный столб, шатер повалился, и падение его сильно воодушевило новгородцев. Александр же нагнал ярла и хватил его копьем по лицу. «Возложил ему печать на лицо», — говорит повествователь. Всего убитых с новгородской стороны было не более 20 человек.
Во всех обстоятельствах Невской битвы видны следы PR-активности самого новгородского князя. «Не говори никому», — эти его слова стали залогом того, что история с Борисом и Глебом станет широко известной. Скрывать столь вдохновляющее предзнаменование от своих воинов перед битвой было бы просто глупо. С другой стороны, эти слова князя в глазах его современников полностью устраняли подозрения в «авторстве» видения.
И подтверждали его подлинность.
Наверняка князь Александр знал о помощниках Мономаха: таких... в сверкающих белых одеждах, что помогали ему против половцев. Но Александр не просто перенял прием, а творчески его развил. Присоединил свой пиар к имиджу уже распиаренных Бориса и Глеба.
То, что сам князь насчитал шесть подвигов новгородцев во время битвы, говорит о том, что он кропотливо работал с материалом. Почему шесть? Да потому, что седьмым была та самая печать, которую он собственноручно поставил копьем на лице Биргера! Седьмой подвиг — самый главный. Но опять фигура умолчания, скромно потупленные глаза...
Как вы понимаете, эти тонкости PR-подачи ни в коей мере не принижают ни личной храбрости князя, ни его полководческого таланта. Даже наоборот.
Было тогда князю 20 лет.
БИРГЕР Магнуссон (1216-1266) — ярл (герцог) Швеции, регент. Во время Невской битвы Александр Невский собственноручно «положил печать» копьем ему на лицо. Во всяком случае, так об этом говорят русские источники (шведские вообще стыдливо умалчивают об участии ярла Биргера в битве). Его сыновья стали королями Швеции.
PR-эффект побоища
Вторая знаменитая битва Александра была уже непосредственно с немцами... А по существу, со «сборной Европы». Сначала он выгнал их из Пскова, а в первых числах апреля 1242 года на Чудском озере у скалы Вороний камень произошло сражение, известное в истории как Ледовое побоище. Враги сошлись при восходе солнца.
Обстоятельства битвы хорошо памятны по школьным урокам истории, так что можно обойтись кратким пересказом Костомарова: «Александр поднял руки вверх и громко сказал: "Рассуди, Боже, спор мой с этим высокомерным народом!" Битва была упорная и жестокая. С треском ломались копья. Лед побагровел от крови и трескался местами. Многие потонули. Потерявшие строй немцы бежали: русские гнались за ними семь верст. С торжеством возвращался Александр в освобожденный Псков. Близ коня его вели знатных рыцарей, за ним гнали толпу простых пленных. Навстречу ему вышло духовенство. Народ приветствовал победителя радостными кликами».
Вот так Александр стал национальным героем и «национальным лидером». Эта победа давала ему широчайшие полномочия. Кто может осудить национального героя? Кто без опасности прослыть предателем посмеет противостоять авторитету национального лидера?
По новгородским данным, в плен к русским тогда попало 50 католиков, на поле битвы пало 400 врагов. Немецкие хроники сообщают о гибели 25 воинов ордена. Правда, там были еще чудские отряды, обращенные в бегство — «чудь дала плеща», а предков эстонцев никто не считал. Но потеря даже одного рыцаря — это много. Он представлял собой по тем понятиям маленькую подвижную крепость или, ближе к современным реалиям — танк. А еще точнее, это был неуничтожимый терминатор. Стандартный итог сражения с участием нескольких сотен рыцарей и тысяч рядовых воинов с обеих сторон — 10-15 погибших рыцарей[67].
