Окружённая скалами воронка походит на распахнутую пасть неведомого исполинского зверя, готовую заглотить, засосать в себя само хмурое небо, нависающее над его скрытой во чреве земли головой. Края её и утёсы на них кажутся живыми: тысячи существ покрывают их шевелящимся слоем своих тёмных тел. Голоса их наполняют воздух громким гулом. Они вечно ждут добычи и вечно сражаются за неё. Стоит им заприметить путника, дерзнувшего приблизиться к Воронке, как они срываются со скал и мчатся к нему…
Те из них, что покрупнее, доставляют пассажиров и грузы до ближайших поселений, другие помогают всем желающим спуститься в город.
Город… Он так огромен, что вряд ли найдется существо, которое могло бы с полной уверенностью заявить, что знает все его закоулки, и даже если такое найдётся, то вряд ли уверенность эта будет оправдана. Название его лучше всего говорит о его размерах и о том, насколько он загадочен и опасен. Лэннэс… бездонная, как карманы тех, кто считал себя её хозяевами. Бездонная, как пропасти, куда сбрасывали их останки, когда более расторопные существа занимали их места.
Для тех, кому надо затеряться, скрыться от преследования — это идеальное убежище. Увы, спрятавшись здесь однажды от врагов, они рискуют исчезнуть навсегда… из мира живых. Тысячи существ, вынужденных избегать городов на поверхности и миров, где их дурная репутация хорошо известна, обретали в Лэннэс новую жизнь; тысячи других находили смерть. Были и такие, кто прибывал в город в поисках наемного убийцы, и те, кто желал таковым стать. Да что там, целые армии для разного рода не самых благородных дел можно набрать из неотягощенных моральными принципами жителей этого города, таящего насилие или смерть за каждым поворотом своих туннелей… Никто не считает убитых и не ищет пропавших — уже через считанные дни про них говорят, что они канули в Бездну.
И сама Бездна столь же опасна, как и её обитатели. Есть здесь пещеры, соединённые друг с другом узкими извилистыми проходами, с затхлым воздухом, пропитанным тяжелыми испарениями, поднимающимися через трещины в скалах от подземных болот Бездны — не каждое существо способно выжить, подышав ими сколько-нибудь долго. Коридоры то и дело пересекают глубокие трещины, неразличимые в почти полном мраке и имеющие милое свойство время от времени менять свое местоположение. В редко посещаемых пещерах и переходах своды, не укрепленные магией, казалось, поджидают неудачливого путешественника, чтобы обрушить ему на голову камнепад. Пол под ногами так и норовит треснуть, словно тонкая корочка льда на весенней реке, грозит обрушиться вниз, в одно из лавовых озёр Лэннэс. Это благодаря им Бездна стала столь известна — упав в их огненные воды, существо может отправиться в мир иной, подвергнувшись, так сказать, естественной кремации, а может, и не подпалив шкурки, оказаться в ином мире, в другой точке Бесконечного, посчастливься ему упасть именно в то озеро, над которым завис один из легендарных порталов-медуз. Таких больше нигде не увидишь, благодаря им собственно и живёт Лэннэс, и за право владеть этими «воротами» сражались, сражаются и будут сражаться её обитатели.
Но есть в Бездне и относительно безопасные и даже уютные уголки, где искусственно расширенные коридоры превратились в улицы, освещенные фонарями. Там стоят дома, похожие на жилища обитателей поверхности, а некоторые из них даже построены из дерева — большой редкости в Лэннэс и прилегающих к ней землях — которое доставляют в Бездну только через порталы. В этих районах можно встретить и кое-какую живность, которую в других местах давно отловила и съела городская беднота.
Вот через дорогу скачет на двух лапах нервно озирающийся по сторонам кимм — обитатель городских подвалов и других сырых и тёмных мест. Болезненно-белая кожа, местами словно перечёркнутая оранжевыми полосами, висит складками под подбородком тонкой мордочки, усы постоянно подёргиваются в такт настороженно принюхивающемуся носу, взгляд узких глазок рыскает по сторонам. Кимму осталось сделать пару прыжков и, прошмыгнув мимо серого булыжника, заляпанного зеленоватыми пятнами плесени, юркнуть в подвал, как он внезапно почувствовал какой-то запах, говорящий ему об опасности… Опасность оказалась быстрее. Шероховатая поверхность камня зашевелилась, сморщилась и казавшийся вросшим в землю камнем зверь прыгнул на заверещавшего кимма. Короткие, пенькообразные зубы сомкнулись на его тельце, заглушая пронзительный вопль.
Шампп, жабообразная тварь с коротким хвостом, в считанные мгновения натянулся на свою ещё живую жертву. Его пятнистый живот раздулся почти вдвое, заставив лапки смешно торчать в стороны.
Послышался стук колёс по щербатому камню мостовой. Шампп с трудом поднял голову — к нему приближалась громоздкая телега, запряженная парой ящероподобных тварей. Звери недовольно взревели, когда возница натянул толстые поводья, останавливая их. Спрыгнув с телеги, он, закутанный с ног до головы в какие-то чёрно-коричневые лохмотья, прыгающим шагом направился к двери дома неподалёку. Шампп, медленно волоча шарообразное брюхо, пополз к телеге. Он протащил его мимо переминающихся с ноги на ногу «коней», держась подальше из опасения быть раздавленным их четырёхпалыми широкими лапами, мимо заляпанных чем-то чёрным колёс и наконец оказался под дощатым днищем телеги.
Шампп перевернулся на спину, оттолкнулся тыльными сторонами лап и прилип ко дну повозки. Так он будет висеть неподвижно несколько счастливых часов и переваривать… Если его не заметит кто-нибудь из городских обитателей. Любителей полакомиться свеженькой шамппятиной, да ещё и фаршированной киммятиной, найдётся великое множество.
Едва различимая глазу серая тень метнулась из-под тента, прикрывающего телегу. Она протанцевала по крыше, скрытая от глаз прохожих кованым парапетом, покрытым алыми шипами со шкуры стахха — страшноватым украшением какого-то богатого дома, а затем, перепрыгнув через конёк, устремилась прочь. Серый призрак мелькал то на одной, то на другой крыше, но вот, наконец, спрыгнул вниз на площадку перед дверью трёхэтажного дома и, шарахнувшись от света фонаря у входа в жилище, стёк вниз по лестнице. Перебежав к нагроможденью ящиков, бочек и ещё какого-то хлама, сваленного в углу двора, он затаился там, скрытый более густой тенью, чем та, что была его плотью.
Тянулись минуты, и вот наверху здания напротив стены, около которой располагалась засада, вырисовался округлый силуэт толстого кота. Коротковатый хвост задумчиво изогнулся — его хозяин озирал окрестности, ярко-зелёные глаза исследовали двор, лежащий внизу. Они скользнули по тому месту, где затаилась тень, но явно не заметили её. Серый призрак довольно усмехнулся в усы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
