Читаем без скачивания Наше дело — табак - Илья Рясной

— Можно еще подумать? — Лена начала листать каталог по третьему разу.

— Ну конечно. Мы же не на рынке. Вам не нужно давать ответ прямо сейчас. Подумайте. Каталоги возьмите с собой.

Когда подруги выходили из офиса, охранник предупредительно распахнул дверь. Лена рассеянно шагнула на лестницу и едва не столкнулась с пышнотелой блондинкой.

— Осторожнее! — воскликнула та раздраженно.

— Извините, — произнесла Лена.

Блондинка, которую звали Ольга, поджав губы, проводила женщин завистливым взором. Эти две были одеты в настоящую «фирму» и относились к тем «новорусским» куклам, которых обслуживало «Эльдорадо». Сама Ольга пришла сюда за другим. Ей нужен был работающий здесь Валера, который втихаря обтяпывал делишки с отправкой за рубеж русских девушек…

Когда подруги вышли из «Эльдорадо» на улицу, там моросил дождь.

— Чего загрустила?. — Вика вытащила зонт. Тот щелкнул, как затвор пистолета, и раскрылся.

— Не знаю… Тащиться в какую-то Африку, за несколько тысяч километров… Далеко.

— Ну ты заелась, — покачала головой Вика. — Уже курорты ЮАР ей не подходят.

— Да подходит мне все, — грустно произнесла Лена ловя на ладонь капли. — Просто у меня сердце в последнее время ноет. Тревожно так. Противно…

— Ну да… Беспокойство немотивированное — плохой признак, — хмыкнула Вика. — Скоро глюки подъедут. Но ты их не бойся. Они не злые, хоть и страшные…

— Тебе все хиханьки, — обиделась Лена. — Как твой муж?

— Как мухоморов обожрался. Весь зеленый. И ходит вечером из конца в конец кабинета. Я его раз спросила, что гнетет детину. Он меня матюгами обложил. И я решила в очередной раз, что все это его личные проблемы. С каждым днем он валится в депруху, подруга. А твой?

— Тоже что-то неважно. Тоже все более дерганый становится. И в глазах боль.

— А, ну да, — хмыкнула Вика.

— Понимаешь, я чувствую, что ему плохо… Я была бы рада с ним разделить его тревоги. Но он не хочет.

— Лучше банковский счет с ним раздели… Подруга, я тебе уже объясняла, что им все до фонаря, кроме их дел.

— Кто-то должен быть рядом, когда человеку плохо. А мы крутим хвостом, по ресторанам шатаемся.

— Им нужно, чтобы кто-то был рядом, кроме их охранников? Ты что, Ленок!

Они подошли к «Фольксвагену-Пассат» цвета «спелая вишня». Вика собрала зонт и стала возиться с замком, распахнула дверь, уселась за руль.

— Ты не права, Вика. Ты не права. — Лена устроилась на переднем сиденье.

— Да права я во всем… Почти во всем. Ладно, какие отели африканские будем выбирать?.. Или в Штаты мотанемся? В Лос-Анджелес. Город Ангелов… Филадельфия. Весь мир открыт, подруга. Лети куда хочешь, делай что хочешь. А мы сидим в этой дыре и ломаем голову над неразрешимыми проблемами.

— Давай до завтра подумаем.

— До завтра, так до завтра. — Вика завела мотор, и тот уютно, как кошка, заурчал. — Кстати, что наши благоверные между собой не поделили?

— А что?

— Мой вспомнил по случаю сегодня, что я с тобой отдыхать собираюсь ехать, и вдруг взъярился.

— А чего?

— А ничего. Как прорвало. Заявил, что Арнольд — гад. И Глушак был гадом. И вообще все гады. И что вокруг не друзья вовсе, а шкуры. Бог ты мой, чего только не рычал.

— Кошмар.

— В общем, похоже, Арнольд и мой муженек уже далеко не друзья. И до вражды у них один шаг… Но нас это волнует? Мы же все равно подруги, Ленок.

— Конечно, подруги.

— Вот и хорошо. — Вика вдруг взяла Лену за руку и, прикусив губу, как-то судорожно сжала ее. — Вот и хорошо.

— Викусь, что бы я без тебя делала, — вздохнула Лена.

— С одними гадюками вокруг жила бы. — Вика вдавила газ, и машина резко сорвалась с места…

— Ты отдохни, а месяца через два снова на тяжелый труд, — усмехнулся Валера, глядя на экран компьютера. — В шахту. В каменоломни.

— Хва лыбиться, — отрезала Ольга. Она сидела на подоконнике и с ненавистью смотрела, как две женщины, с которыми она столкнулась на лестнице, усаживались в «Фольксваген-Пассат». Чем, спрашивается, она хуже их? Почему они в шампанском купаются, а она должна жилы рвать?

Она махнула рукой. Черт с ними. В конце концов, никогда больше с ними не встретится. И ничего ее с ними не связывает. Так что не фиг зацикливаться…

Но тут Ольга ошибалась. Она и предположить не могла, какие странные узелки порой вяжет судьба.

— Ты чего сегодня делаешь? — спросил Валера.

— В бар пойду, — ответила Ольга.

— Чего, в Италии не надоело?

— Не надоело, — отрезала она.

— Одна пойдешь?

— Ну не с тобой же.

— Не смею настаивать, — хмыкнул Валера. Он не обиделся. Он никогда не обижался на женщин потому что был голубым. Из тех, которых не лечат…

Глава 11

КАРТИНА «НЕ ЖДАЛИ»

— Быдло, — прошептала Ольга, раздраженно разглядывая посетителей бара «Пушкин». Она только что пренебрежительно, двумя острыми словами, которыми рубанула как ножом, отшила прыщавого пацана, решившего с ходу предложиться ей. Тот почему-то думал, что может заинтересовать хоть кого-то на необъятном земном шаре.

Ольга посмотрела на свое отражение в зеркале слева от барной стойки. Нахмурилась, но ненадолго — тут же улыбнулась самодовольно. Может, кому-то она и кажется полноватой, но итальяшки от нее балдели. С первого до последнего дня — все четыре месяца. Млели и покупались, как дешевые лохи.

В Милане она трудилась не за страх, а за совесть, мастерски овладев старым безотказным трюком. Суть его в том, что девушка сидит в баре, бросает томные и многообещающие взоры на мужчин, а те, как мошкара На лампочку, стремятся к ней. Дальше идет разговор типа: «Не нальете даме бокал вина?» Лучше, когда вино дорогое. За одним бокалом обязательно последует другой. Через пару часов бумажник клиента доходит до состояния полной дистрофии, а желание, наоборот, набирает силу, но когда девушку недвусмысленно зовут продолжить оргию, она возмущенно поджимает губки и бросает что-то вроде:

«Вы меня не за ту приняли».

И клиент наконец понимает то, что должен, был понять сразу, — из него просто выманивают деньги.

Несколько лет назад выяснилось, что особым спросом для такой работы пользуются русские девахи. Видимо, во всей Европе сложилось впечатление, что женщины в России сплошь голодные и гудящие.

Фирм в России, предлагавших молодым симпатичным девушкам работу за рубежом, расплодилось в последнее время, как на запущенной кухне тараканов. У всех, как гласили рекламы, «отличная репутация на международном рынке» и именно «здесь не обманывают». В основной массе те девушки, кто устраивался через них на работу, не тешили себя иллюзиями. Они прекрасно понимали, что «концертная деятельность в составе ансамбля народной пляски» означает в лучшем случае стриптиз в прокуренном кабаке для арабов, а скорее всего обычную панель. Работа модели если и приведет их к зрачку видеокамеры, то только на съемках порнографических фильмов или полицейских репортажей. И все равно девчонок, желающих променять скуку, серость будней провинциальных российских городков, постепенно забывающих, что такое электричество и горячие батареи, на огни Парижа или Афин, находилось достаточно. И их меньше всего волновало, что за все придется расплачиваться своим девичьим телом. Пуританская мораль приказала долго жить. «Не краду же, не убиваю, а кому отдаваться — мое дело», — эти слова можно услышать от каждой второй «ночной бабочки».

Шанс крупно погореть на таких зарубежных вояжах весьма велик. Самых конченых шлюх фирмы по обеспечению работой за рубежом отправляют куда-нибудь и Турцию, где те становятся рабынями — сутенеры у них забирают паспорта и деньги выделяют только на сигареты. Впрочем, в такое рабство можно попасть в какой угодно европейской стране. Поэтому, если не хочешь лишних проблем, сперва получше разузнай, куда ехать и через кого наниматься. Ольга это знала, и ее ни разу не нагрели. Она даже умудрялась держаться в условиях контракта — то есть заниматься именно зазыванием клиентов и уменьшением веса их кошельков, а не банальной проституцией. Правда, в последнюю поездку пару раз пришлось переспать с особенно любвеобильным хозяином бара, но, обладая сметкой и хваткой, внакладе она не осталась. Еще нескольким клиентам бара удалось уговорить ее на встречу после работы — тоже к ее выгоде.

В Италии Ольга наслаждалась жизнью. Ей нравилось проводить вечера в сигаретном дыму баров, под приятную музыку, сидеть на высоком стуле с одной ножкой, зная, что мужчины пожирают глазами ее ноги, которые едва прикрывает мини-юбка. Нравилось цедить настоящий, а не польский самопальный мартини и замысловатые, необычные на вкус коктейли. Она самой природой была создана для кабацкой жизни. И ее такое времяпровождение нисколько не утомляло.

Ольге казалось странным, что какие-то умники катаются в Италию глазеть на готические соборы и старинные палаццо. Ее вся эта каменная рухлядь нисколько не воодушевляла. Другое дело ночная, беззаботная, легкая, как хорошее вино, жизнь. Когда неторопливо цедишь «кьянти» и на плохом итальянском забалтываешь мужчин, делаешь многообещающие намеки, а потом одним щелчком вышибаешь их к чертям, как насекомое, случайно севшее на рукав кофты. Это упоительное ощущение. Тем более когда знаешь, что можешь включать «динамо» абсолютно безнаказанно. Это тебе не Россия, где за «динамо» можно без долгих разговоров получить по накрашенному лицу от какого-нибудь подвыпившего толстошеего болвана с золотыми перстнями — и не глянет, что перед ним представительница слабого пола. Итальяшки хоть и горластые, но не агрессивные. И там всегда за твоей спиной маячит вышибала, а если его не хватит, то и полицейский…