И только после этого мистер Кроул движением руки попросил меня встать.
— Ученики, — осмотрел он всех. — Конечно же, вы все в классе знаете Ника и то, с чем ему пришлось столкнуться. С вами, — последние слова звучали серьезно, ибо это… правда. — Кто-то нормально воспринял тот факт, что его отец потерял синхронизацию при неизвестных для многих обстоятельствах. Кто-то же всё-таки узнал, что это был геройский поступок, но всё равно продолжал травлю. Но, несмотря на это, именно из вас всех Ник познал трудность самостоятельной жизни. И сегодняшнее тому доказательство. Чуть не опоздал не потому, что хотел, а потому что был дома один. И когда все страховки слетели или не сработали, ему не на кого было положиться дома.
Класс замер. Все действительно слушали учителя. Только Денис демонстративно отвернулся. Ему еще несколько месяцев ждать шестнадцати лет. Завтра вместо него родители скажут, куда он поступит. И он будет не вправе ослушаться даже тогда, когда уже будет учиться. Потому что иначе они похоронят его же. У него есть младший брат, на которого могут сделать ставку. И есть еще младшая сестра на самый крайний случай. Поэтому он и пытается слушать маму и папу. Но всё равно он кусок…
— Да, всё получилось не так, думаю, как хотел наш с вами товарищ, — прервал поток моих мыслей учитель. — Его мама в экстренном порядке, по непонятным причинам, уехала за пределы города. Это не секрет. А отец остался в больнице. Я был одним из тех, кто принимал участие в голосовании, можно ли Нику остаться одному. И, признаюсь честно, Ник, я был против.
И вот тут я прямо удивился. Ладно если бы директор был против, но учитель? Нет, это было настоящим потрясением. Мистер Кроул всегда старался поддержать, приободрить, наставить. Но вот чтобы вставлять палки в колеса? Такого я не ожидал.
— Какой именно голос был решающим, я не знаю, потому что все голосующие друг для друга анонимны. Но я был против и… рад, что ошибся в своих выводах, — внезапно потеплел его голос. — Мне казалось, что у тебя не выйдет совладать с тем, что вокруг тебя. Что ты впадешь в отчаяние или еще что. Но нет. В тебе даже проснулся какой-то азарт. То ли Реатум на тебя так повлиял, то ли просто последние события. Не знаю. Чужая душа — потемки. И даже сейчас я в этом убедился в очередной раз. Я рад, что ты вырос достаточно самостоятельным, чтобы встретить свои шестнадцать лет с высоко поднятой головой. Я даже больше скажу… кхм-кхм… — прикоснулся он к своему горлу. — От лица администрации школы, части Совета города, которые выдвинули данное решение, наблюдая за тобой всё время твоего так называемого этапа одиночества, ответственными за наблюдение за такими, как ты, ибо это редкость, постановлено: начислить необходимый проходной, он же минимальный, процент баллов по последнему экзамену, засчитать его автоматически сданным, а все результаты, которые будут получены, лишь улучшат балл. И это с будущего года хотят сделать постоянной практикой. Как часть теста. Точнее, даже введут тест на самостоятельность. Поздравляю, Ник! Это большое достижение!
И тут класс буквально взорвался. Кто-то начал откровенно ругаться, вот истерить. Лиза с Денисом не выдержали: буквально в унисон кричали, не соглашаясь на это. Ханако просто подскочила и обняла меня, едва не поцеловала. Карт перелетел через несколько парт и врезал мне кулаком в плечо, что удивило еще больше «сладкую парочку», как Тоня и Ева их прозвали, еще одни наши сплетницы. Кстати, у одной папа — сёрфер, это точно помню, но только недавно шестой уровень получил.
У меня же было чувство, что на мне поставили очередной эксперимент. Но радости все равно было неимоверно много.
Подошел Шон, протянул руку и пожал с уважением в глазах. Потом был Пётр — тот просто похлопал по плечу. Они оба были друзьями Карта. Остальные так, в основном словами поздравили. Только под самый конец встала Гера, над которой шутили, что она богиня неудавшаяся, потому что родители тройки, и крепко обняла, проговорив, что в какой-то степени всегда понимала меня.
Но на этом учитель усадил нас на места, еще раз уточнил, хочу ли я сдавать экзамен или мне хватит того, что уже получено. Я пожал плечами. Зря, что ли, я готовился и Индри мне недавно мозг вынес по поводу социалки? Нет, я хочу еще немного баллов. Да, город предложил удобный вариант, но если я не хочу плыть по течению, а хочу выстраивать свою дорожку, то нужно набрать побольше баллов. Так что я согласился сдавать.
Снова началось бурление в классе: кто-то говорил, что я обнаглел, хочу большего, зажрался. Пошли они. Я с ними не общался, даже толком не знаю, кто они такие, только имена. Так что мне плевать на их мнение. Есть возможность стать социально «сильнее», то есть устойчивее — значит, нужно хватать этот шанс, вытягивать все возможности на максимум. Чего стесняться? Вон восьмерки и девятки не стесняются рейсы задерживать, чтобы четверки и шестерки умирали из-за Тумана. Тоже пользуются возможностями. Так чем я хуже?
И в этот момент я пристально смотрел на Дениса. Он всё время отмалчивался, всё время пропадал одним из первых из класса. А сейчас даже старался на меня не смотреть в принципе. Хоть он и всегда был предвзят ко мне, вот буквально на тестах по синхронизации показал эту предвзятость, сейчас же раскрылся больше всего. Я ему ничего вообще не сделал, а он настолько критично, скажем так, выразился.
Так и чешутся кулаки — ему по морде настучать за эти слова.
Оно.
Оно!
Урод!
— Прошу внимания! — встал я, ударив руками по столу, пока еще не стали уходить из класса одноклассники, что заставило замолчать всех, а мистер Кроул даже с изумлением на лице глянул на меня, протягивая лист Карту, который подлетел первым. — Начнем с того, что я большинство из вас недолюбливаю, раз уж сегодня день откровений, — улыбнулся я. — И причины, как по мне, весьма законны. Травля. Вы же знаете, что это такое, да?
— Кто этому дал слово⁈ — подскочил опять он.
— Заткнись, Денис! — рыкнул на него Карт. — Если мистер Кроул не перебил Ника, значит, он позволяет ему говорить, а мы должны слушать! И вообще, мистер Кроул, прошу этому сумасброду, — еще с большим изумлением, буквально с раскрытым ртом посмотрел на Карта учитель, — начислить штрафные баллы, потому что оскорбляет учеников, которые находятся в социальном статусе даже большем, чем он сам. Менее зависимом, скажем так.
