поторопился, когда заявил мне, что «все готово»: не того уровня знакомый, чтобы пинками протолкнуть заявку через патентное бюро за пару дней. Но успех неминуем — мы подали заявку первыми, и, если кто-то решит подать такую же после просмотра «шоколадного видео», его просто пошлют подальше, а патент благополучно оформится на нас, «нашего юриста» и деревенскую школу.
— Наконец-то хорошее предложение! — удовлетворенно закончила разговор Кинглинг. — Хорошо, что я заранее взяла у отца все данные юриста, а сам он озаботился доверенностью на право подписывать важные бумаги от имени нашей семьи.
А это не опасно? Отожмет, например, наш деревенский дом без туалета. Ладно, Ван Ксу настолько тертый калач, что ему от этого ходить-то больно, значит мне можно вообще по поводу доверия не париться.
— Нехорошо, — посмотрев на время, поморщилась бабушка. — Придется разговаривать с юристом в дороге. Как же все завертелось! — шутливо пожаловалась. — Я, конечно, верила, что благодаря тебе наша семья получит то, что заслуживает, но даже не представляла, что всего за месяц случится так много всего!
— Мне очень нужно поговорить с тобой сегодня вечером, — решил я подкинуть в бабушкину мысленную «топку» еще полено.
— О важном? — спросила она. — Может поговорим сейчас? Как раз проводишь меня до метро и сходишь пообедать.
— А юрист? — спросил я.
— Ты — самое важное для меня, — с улыбкой заявила она. — Все равно согласовывать договор придется несколько дней, а ждать посылку с образцами — и того дольше.
— Хорошо, — согласился я.
В самом деле — нет смысла мариноваться до вечера и придумывать запасные планы, лучше решить сразу и начать нормально готовиться к реализации основного. Бабушка взяла сумочку, я — рюкзак, чисто на всякий случай, вдруг с собой чего купить захочу, и мы вышли в коридор, направившись к лифту.
— Можно я попробую угадать? — неожиданно опередила меня Кинглинг.
— Конечно.
— Ты не хочешь возвращаться в деревню на остаток лета, — попала она в точку.
Впрочем, ничего удивительного — она сама грезила Пекином днями и ночами, все мысли и устремления направляя сюда, и теперь прекрасно понимает, насколько мне не хочется обратно в родную пастораль. Понимает, но не понимает — я на Пекин смотрю иначе, не как на самоценность, а как на место, откуда я смогу начать воплощать в жизнь свою мечту. Деревня мне в целом даже понравилась, особенно после того, как я «прокачал» репутацию, и в другой ситуации я бы с радостью помогал Ван Дэи конструировать агрохолдинг, близняшкам — добиваться успехов в видеоблогах, шумно гулять на свадьбе дядюшке Вэньхуа и кататься с бывшим хулиганом Ли Гуаном на мотоциклах в близлежащий аграрный колледж — учиться так и так пришлось бы. Но увы, мое место не там, а здесь.
— Не хочу, — признался я. — Цинхуа — это целый новый мир. Уеду сейчас — обратно вернусь только к началу учебы и тренировок. Считай — окунусь с головой в незнакомую мне круговерть и могу наделать ненужных ошибок. Домой, к семье, мне тоже хочется — там много новых и интересных дел, я уже скучаю по нашей семье, там…
— Любому человеку нужно привыкать к изменениям, и ты — не исключение, малыш, — сочувственно улыбнулась Кинглинг. — Мы тоже будем по тебе очень-очень скучать и с нетерпением ждать твоих первых каникул.
На глаза неожиданно для меня самого навернулись слезы. Тяжело менять обстановку так радикально. Ивану в свое время пришлось несладко, а он ведь уехал от родных всего за полсотни километров. А я… А я теперь очень далеко от места рождения нового себя, и вокруг меня после отъезда Кинглинг совсем никого не останется. Один на один в исполинской столице Китая. Один в переполненном мажорами элитном Цинхуа. Тоже своего рода теннис — что здесь, что на корте успех зависит только от тебя самого.
— Выше нос, грустное яичко! — взъерошила мне волосы бабушка, и я только сейчас заметил, что для этого ей приходится подниматься на цыпочки.
Такая вот она, «Госпожа Кинглинг» — держит себя так, что совсем не замечаешь ее маленького роста, морщин на лице, выцветших от прожитых лет и увиденного горя глаз и — в минуты, когда она думает, что ее никто не видит — сгибающихся под тяжестью лет плеч. По ней я буду скучать больше всего.
Мы вошли в приехавший лифт, бабушка нажала кнопку, и мы поехали вниз.
— Завтра мы с тобой встанем пораньше, — принялась она как маленького отвлекать меня от грустных мыслей переводом темы. — Хорошо, что мы взяли с собой побольше вещей. Остальные мы отправим тебе по почте. Дэи, конечно, очень обрадовался бы возможности прокатиться до Бейджина на своей новой любимой игрушки, но такому образцовому крестьянину в столице точно не место!
Я рассмеялся немудреной бабушкиной шутке, и лифт выпустил нас в фойе.
— До моего возвращения постарайся составить список того, что тебе понадобится — завтрашним утром мы отправимся за покупками, — выдала мне наказ Кинглинг. — Это станет для тебя настоящим заданием — если в нем будет много ошибок, я могу и передумать насчет того, чтобы оставить тебя одного в Бейджине, — строго погрозила пальцем.
— Я начну с маленькой плиты, — ответил я.
— Хорошее начало! — широко улыбнулась она.
Мы прошли через «вертушку» на вахте и выбрались на освещенное вечерним солнышком крыльцо.
— Люди всегда и везде остаются людьми, — авторитетно заявила Кинглинг. — Не слушай своего отца — чесночные побеги слишком глубоко проросли в его мозг. Городские не больно-то отличаются от деревенских. Единственное исключение — в городе так много людей, что пристально вглядываться в каждого никто не станет. Потерять лицо здесь не так легко, как в деревне, но работает это и в обратную сторону — нарабатывать репутацию придется долго, прилагая к этому все силы. Но это верно в первую очередь для Бейджина, а здесь… — она развела руками, словно вместив в них весь Цинхуа. — Здесь просто твоя новая деревня, а значит здесь ты совсем скоро начнешь чувствовать себя как рыба в воде. И умоляю тебя, будь особенно осторожен с женщинами — уж поверь мне, здешние вертихвостки могут сбить с пути кого угодно только ради того, чтобы потешить свое черное сердце.
Голос бабушки дрогнул, на ее глазах появились слезы:
— Воспользуйся временем
