Впрочем, было и так понятно, что Кристина просто ушла, решив не будить его ради удовольствия услышать от нее «доброе утро». Судя по тому, что сейчас на часах было семь утра, она ушла ни свет ни заря, и это удовольствие могло показаться сомнительным.
Неслышно подкравшийся кот потерся мордой о ногу хозяина и призывно мяукнул.
– Уйди, предатель, – беззлобно пробормотал Герман и снова набрал номер домашнего телефона Вари. Результат все тот же. Пора было собираться на работу.
Утренний ритуал сборов был привычным и делался практически на автопилоте. Правда, в это утро знакомый маршрут его утренних передвижений по квартире был несколько более разнообразным. Не задумываясь – в ванную, побриться, потом – к телефону, позвонить Варе и услышать знакомый до боли голос оператора. В кухню – выпить чашку кофе, потом снова – к телефону, позвонить Варе и услышать набивший оскомину голос оператора. Отыскать в шкафу чистую рубашку и брюки, позвонить Варе и испытать желание расколотить телефонный аппарат вдребезги…
Еще одна ночь прошла без кошмаров – это он отметил, уже выходя из квартиры и закрывая входную дверь. Конечно же, каким-то образом это связано с Варей, с ее появлением в его жизни. Он вышел, в глаза брызнуло солнце – и это, безусловно, тоже было прямым следствием появления в его жизни…
В случае с солнцем сомневаться не приходилось. А вот в отношении сна, конечно, первостепенная роль принадлежала все-таки не Варе, несмотря на то что ему очень хотелось так думать, а тому мальчишке. Случайному попутчику, встреченному в поезде. Вообще, все изменилось именно в эту минуту, когда он увидел его глаза. Словно мальчишка этот был его добрым ангелом, прилетевшим к нему с некоторым опозданием и решившим загладить свою вину за это опоздание. Возможно, и то, что следующим вечером в офисе у Кристины он встретил Варю – просто еще один щедрый подарок этого мальчишки-ангела, и прогулка в парке, и листок с волшебным номером телефона…
Воспоминание о «волшебном» номере телефона заставило его поморщиться. Впрочем, едва ли его добрый ангел мог предусмотреть такую вещь, как профилактические работы на линии. Профилактические работы – это такая вещь, которая, кажется, вообще неподвластна высшим силам, ни добрым ангелам, ни злым демонам. Хуже, чем любое стихийное бедствие, и гораздо более непредсказуемо.
Солнечный свет струился ровным потоком с крыш домов, лился водопадом с верхушек деревьев, пробивался сквозь ветки и был по-летнему теплым. Так внезапно наступившее лето ставило под сомнение существование вчерашнего дождливого вечера – Герман с некоторой тревогой приглядывался к лужам, все-таки не успевшим еще высохнуть под лучами утреннего солнца, и успокаивался. Было, не приснилось… Хотя иногда в душу все же закрадывались сомнения, нелепые и странные сомнения, никогда прежде он не испытывал похожих. Уж слишком сильно он, этот вчерашний день, не был похож на тысячи дней, прожитых раньше. Как будто и в самом деле был днем не из его, а из чьей-то чужой жизни, а в его жизнь попал просто по ошибке, по недосмотру высших сил, что-то напутавших в своей небесной канцелярии.
Ужасно хотелось получить подтверждение, а вернее, опровержение этих нелепых, но таких навязчивых предположений. Но номер в небесной канцелярии не отвечал – садясь за руль, Герман снова набрал его и снова услышал голос автоответчика.
Новый день между тем, как всегда, был полон делами и заботами. Пожалуй, впервые за все время своей работы он испытал по этому поводу некоторое сожаление – мысли о работе будут отвлекать его от мыслей о Варе, а думать о Варе хотелось почему-то непрерывно, так же, как дышать. Раньше все было по-другому – мысли о работе были спасительным островком, отделявшим сознание от темной бездны прошлого, от беспросветного мрака будущего. Теперь, когда в прошлом его появился этот удивительный дождливый вечер (существование которого, впрочем, по-прежнему представлялось отчасти сомнительным, но и об этом тоже хотелось думать и размышлять), когда будущее вдруг озарилось отблеском утреннего апрельского солнца, когда образовался вдруг посреди жизни этот удивительный, крошечный островок – все стало по-другому.
Не спеша продвигаясь привычным маршрутом и внимательно следя за дорогой, он думал о том, что не за горами лето и пора бы всерьез заняться путевками в детские оздоровительные лагеря – в этом году ему удалось выбить из городского бюджета рекордную, почти немыслимую сумму по этой статье, а значит, почти половина детей из интерната смогут летом поехать на море. Ассигнования из федерального бюджета, которые тоже были предусмотрены, можно будет использовать как дополнительный резерв в случае, если в отведенную сумму не удастся уложиться.
Герман помнил, что первым был запланирован звонок в Министерство образования именно по этому поводу.
Наверное, этот звонок будет вторым по списку. Сначала он еще раз попытается дозвониться Варе, а уже потом… Потом, кстати, у него запланирована встреча с художественным руководителем экспериментального детского кукольного театра – необходимо будет договориться об организации внутри интерната театрального кружка и, если получится, заранее купить билеты на несколько спектаклей.
После обеда – прием в Министерстве здравоохранения. Неизвестно, сколько времени уйдет на это мероприятие – по опыту Герман знал, что сидеть в приемных приходится порой по нескольку часов, и еще не факт, что именно в этот день заветные двери перед тобой распахнутся.
Какой же длинный, невероятно длинный день ему предстоит! Черт возьми, до домашнего телефона он доберется не раньше семи, а то и восьми часов вечера. И если до этого времени профилактические работы на телефонной линии не закончатся, это будет его единственный шанс услышать сегодня ее голос.
Если, конечно, она сама захочет позвонить ему – с мобильного телефона, с телефона-автомата или просто от соседки. Впрочем, тут же подумал Герман, полностью исключать возможность того, что профилактические работы все же закончатся раньше, чем закончится его рабочий день, тоже нельзя. Нужно оставить хоть маленькую надежду на то, что и такой вариант развития событий в принципе возможен.
С этими мыслями он припарковал машину возле старого здания, которое раньше, еще в дореволюционные времена, принадлежало Аграрной палате, а последние двадцать пять лет стало приютом для детей-сирот.
Каждое утро начинающегося рабочего дня практически ничем не отличалось от другого. Установленный прядок вещей был таким же незыблемым, как ритуал смены времен года, смены дня и ночи, как бой курантов в новогоднюю ночь или выступление президента с обещаниями счастья – за минуту до того, как этот Новый год наступит.
