на себя:
– Она книгу в парке на лавочке оставила, а когда вернулась, книги уже не было. Книга библиотечная, и за неё надо в три раза дороже заплатить или такую же найти. А мама ругаться будет.
Что мама будет ругаться – это самый весомый аргумент.
– А что за книжка была?
Теперь я уже выпускаю вперёд заплаканную девочку с гипсом на руке, и она, слегка запинаясь, выговаривает:
– «Девочка, с которой ничего не случится». Автор – Кир Булычёв.
– Да… Редкая книга… Такой в продаже у нас давно нет.
– А что у вас есть из Булычёва?
Продавщица оценивающе смотрит на меня, словно думая, сколько я стою, судя по моей одежде. Похоже, что цифры в её голове сложились как надо.
– Есть новая книга Кира Булычёва «Девочка с Земли». Там несколько рассказов. Есть и «Девочка, с которой ничего не случится».
Она отрывает листок коричневой обёрточной бумаги и простым карандашом пишет на ней цифру семь.
Я киваю головой.
– А есть что-нибудь ещё интересное?
– А что тебе интересно?
– Велтистов, например. Про Электроника. Там вроде бы две книги.
– Увы. «Электроник – мальчик из чемодана» уже давно была в продаже. Её нигде не найдёте, только с рук. А продолжение называется «Рэсси – неуловимый друг». Недавно вышла. Но как только она появилась на прилавках, тут же смели. Ничего не осталось. Но есть Велтистова «Гум-гам». Там про…
Я киваю. Типа согласен. Беру!
Она рисует ещё пятёрку.
Я снова кивком подтверждаю. И вдруг вижу на полке в свободной продаже знакомую с детства книжку. У меня такая точно была, и зачитал я её тогда просто до дыр. «Избранное» Софьи Радзиевской. Там в сборнике три повести и один рассказ. «Болотные робинзоны» – повесть про войну, «Остров мужества» – про зимовку наших поморов в старые времена на острове Шпицберген, «Рам и Гау» – приключения пещерных людей в каменном веке. А рассказ «Джумбо» – про собаку. Очень душевный, прямо-таки слёзовыжимательный рассказ. Собачку жалко!
– Можно вот эту ещё посмотреть? – указываю на замеченную книгу.
Да. Это именно она. Беру не глядя!
Вполголоса спрашиваю:
– Сколько за всё?
На бумажке появляется странное число – четырнадцать восемьдесят два.
– Деньги вам?
– В кассу, пожалуйста.
Ну, в кассу так в кассу. Похоже, что деньгами она в магазине не берёт. Зато потом она на лишнюю сумму возьмёт себе нужных книг, чтобы потом продать… «хорошим людям». Ну и ладно.
Я шагаю в кассу. Снова протягиваю четвертной.
– Четырнадцать рублей восемьдесят две копейки в книжный отдел.
Мне пробивают чек, с которым я и возвращаюсь за покупкой. Продавщица вручает мне мои книги, уже завёрнутые в коричневый крафт и обвязанные бумажным шпагатом.
Надеюсь, что она упаковала внутрь те самые книги, а не сборник речей Брежнева. Фу-ты ну-ты. Какого чёрта. Тут нет никакого Брежнева. А есть Шелепин. Я так и не занялся изучением новейшей истории. Ладно. Чуть-чуть обождёт меня эта информация. А пока мы выходим на улицу, заходим за угол, где я надрываю край упаковки и убеждаюсь, что книги те самые, что я выбрал.
– Саша! А как у тебя получается с ходу так красиво врать?
– Я не врал. Просто я сочинил историю, которая помогла нам купить очень интересные книжки. Кстати, ты мне здорово подыграла со своими заплаканными глазами. Но пообещай мне, что ты больше не будешь плакать по пустякам.
– Больше не буду. А не по пустякам можно?
– Не по пустякам можно.
– А это когда?
– Ну, когда тебе в ногу пуля попадёт или снова руку сломаешь, тогда можно.
– Я больше не хочу ломать руку. А что за книжки ты купил?
– Потом покажу. Интересные книжки. Вот поедем на море, будешь лежать, загорать и книжки читать.
– Мама ещё не согласилась.
– Маму мы уговорим.
– А ей тот дядька понравился.
– Она сама тебе об этом сказала?
– Нет. Я маму свою знаю. Когда ей какой-то мужчина нравится, она начинает себя немного странно вести. Не так, как обычно.
– И часто ей нравятся разные мужчины?
– Нет. Я только двоих видела. Один на работе у неё. Но он женат, и он её начальник.
– А другой?
– Был у неё один раз. Он мне не понравился. Не хочу про него вспоминать.
– Потом расскажешь мне?
– Зачем?
– А я хочу всё про тебя знать.
– Всё нельзя.
– Почему?
– Ты узнаешь, какая я плохая, и бросишь меня.
– Опять начинаешь?
– Нет.
– А пошли в «Звёздочку»!
– Зачем?
– Купим тебе что-нибудь.
– Но ты же сказал, что сошьёшь мне всё сам.
– Я же не всё умею шить.
– А что ты не умеешь?
– Я не умею шить обувь. Не умею вязать свитера и шарфы. А ещё я не умею шить майки, трусы и купальники. У тебя есть купальник?
– Есть. Но он прошлогодний. Он мне в самый раз, но…
– Я помню. Ты выросла. Вот пойдём и посмотрим, что там есть на тебя.
1974 год, 17 июня. Москва. Таганская площадь. Универмаг «Звёздочка»
На первом этаже были игрушки, немного канцтоваров, спортивный отдел и ещё что-то. Раньше, в том моём детстве, это был мой любимый этаж, но теперь мы его поглядели так, мельком. Ладно я, но игрушки совсем не заинтересовали Анюту.
– Тебе не нравятся куклы?
– Хм… Я уже выросла.
– А плюшевые игрушки?
– У меня был мишка.
– Был? А что с ним стало?
– Он… Больше его нет.
– Ладно. Проехали. Пошли на второй этаж. Там одежда и обувь должны быть.
* * *
Да… Уныло и печально. Я даже не смог найти себе футболку. Пришлось и дальше ходить с жирным пятном на груди, оставшимся от руки этой Светы.
А Анюту я немного переодел. Она у меня стала теперь пионеркой. Синенькая юбочка и белая рубашка с шевроном на рукаве. Галстук повязывать не стали, хотя я и купил на всякий случай три штуки. Вдруг база отдыха, обещанная Васиным, будет с пионерским уклоном, а у нас и нет ничего. Не в джинсах же ходить на пионерскую линейку. Я подумал, подумал да и купил нам с Лёшкой тоже по рубашке и паре шорт пионерского образца.
Больше особо ничего не было. Анюта ушла смотреть нижнее бельё. Я не стал её сопровождать. Сказал, чтобы выбрала получше, а денег я потом дам.
Плавки на мальчиков были убогие. И как я в прошлой жизни в них ходил? Сейчас ни в жисть не надену такое безобразие. Лучше сошью себе спортивные шорты без карманов из лёгкой ткани или в семейных трусах буду плавать. Только резинку нужно
