Читаем без скачивания Путь Короля. Том 1 - Гарри Гаррисон

— Да подтереться бы ей, твоей скоростью, — дружелюбно пробубнил он. — Надо будет заработать быстрее — не бойся, сделаем. А сейчас — пора бы уж об обеде подумать…

Его приятели ответили согласными кивками и начали собирать свои куртки, повешенные на подпорки катапульты, из-за которых вся конструкция слегка смахивала на виселицу.

— И развлеклись, и дело сделали, — заявил гебридец Кольбейн. Новообращенный, он щеголял ныне фаллосом, амулетом Фрейра. — А завтра вернемся. Надо же и о желудке не забывать.

Шеф смотрел, как удаляются они к изгороди, за которой одна к другой лепились палатки и грубо крытые сараи, и сердце его изнывало от бессильной ярости.

Замысел этой новой конструкции он позаимствовал у рыбаков Ордлафа, когда те натягивали снасти на мачте своего суденышка. Та исполинская машина, что три месяца тому назад одной выброшенной глыбой вдребезги разбила Рагнарссонов таран, мощью своей обязана была противовесу. Сам же противовес ценой неимоверных усилий подтягивали с помощью лебедки. В конце концов, сила противовеса лишь вмещала в себя сумму усилий тех людей, что вращали колесо лебедки.

Итак, зачем же одну силу подменять другой? Не лучше ли вместо этого расставить людей у короткого рычага, чтобы они по команде опускали его вниз? Ведь с небольшими камнями вроде тех, которым они смогли кое-как придать условно округлую форму, эта новая машина — викинги прозвали ее камнетолкалкой — справлялась просто на славу.

Метала она снаряд почти по прямой траектории, так что можно было брать прицел с погрешностью всего в несколько футов. Выбрасывамые ею валуны превращали в буквальном смысле в прах все, что ни попадалось им по пути: растирали в порошок камни, кромсали, словно нежную кору, шиты из крепкого ясеня. Вскоре, узнав, как извлекать из этой машины наибольшую для себя выгоду, они постепенно довели дальность выстрела до четверти мили. А кроме того, он был уверен, что, сделай они так, как было велено, он сумел бы выбросить в воздух до десяти валунов за то время, пока кто-то досчитал бы до ста.

Однако этот отряд и не мыслит себе катапульту в качестве орудия. Для них это всего лишь игрушка, которая сгодилась бы, скажем, тогда, когда нужно будет продырявить частокол или стенку. Но в остальном служащая недурным подспорьем, чтобы разогнать скуку бесконечного зимовья, тем более такого, при котором даже традиционные зимние забавы викингов, как-то: лихие вылазки в соседские деревушки за девками и лишней добычей, — находились под строжайшим запретом.

Однако этим метателям когда-то придется иметь дело с вполне серьезными целями. С кораблями. Да и с целыми армиями. Любопытно, как поступит изготовившийся к атаке строй, когда на него обрушится смертоносный камнепад, а приводящие его в действие люди будут явно недосягаемы для стрел лучников.

Внезапно он почувствовал на себе пытливые взгляды. Исходили они от сбившихся в кучку скалящих зубы от смущения и любопытства рабов. То были беглецы из Норфолка и из Мерсии, которых согнал в эту местность, лежащую на стыке двух королевств на узком клочке пустынной топкой земли между Нином и Уэлландом, необыкновенный слух, будто бы захватчики готовы навсегда избавить их от ненавистных ошейников, а заодно сытно кормить при условии добросовестной службы. Им даже посулили, хотя они отказывались пока в это поверить, что они не будут закабалены и тогда, когда сгинут их хозяева.

Каждый из оборванцев теперь прижимал к себе десятипудовые камни, которые в течение всего прошлого дня они усердно обтесывали по краям с помощью самых ненужных Торвину зубил.

— Молодцы, — похвалил их Шеф. — А теперь выройте колышки, разберите машину, снимите перекладину и заверните все это в парусину.

Рабы переминались с ноги на ногу и нерешительно поглядывали друг на друга. Потом, подталкиваемый остальными, вперед выступил один из них и, запинаясь и потупя взор в землю, промямлил:

— Мы вот тут подумали, хозяин… Ты ведь сам-то из Эмнета, понимаешь… Ну, говоришь, как мы, и все такое…

— Давай по делу…

— Мы вот все хотели попросить тебя… коли ты сам, значит, из наших… может, дашь хоть разок стрельнуть?

— Мы же все сами видели! — не выдержал другой. — Нас, знамо дело, такой говядинкой, как викингов, не потчуют, но налечь на лямку мы можем…

Шеф обвел пристальным взглядом возбужденные лица, изморенные недоеданием тела. А почему бы и нет, подумал он внезапно. Всегда исходишь из того, что главное в такой работе — это мышцы и собственный вес. Да ведь и без слаженности тоже не обойтись. И кто знает, не заменит ли дюжина худосочных англичан восемь гигантов викингов. В ратном деле такому не бывать. Зато эти бывшие рабы со всей прилежностью будут исполнять то, что им велено.

— Отлично, — сказал он. — Сделаем пять пробных попыток… А потом поглядим, сколько вы выбросите булыжников, пока я насчитаю пять двадцаток…

Англичане заулюлюкали, запрыгали от радости и стремглав припустили к машине.

— Обождите-ка. Мы с вами сейчас устроим проверку на скорость. Значит, так, правило первое: камни складывать кучно, чтобы больше чем на шаг от рычага не отходить. Запомните еще вот что…

Спустя час его новые подчиненные были отпущены с указанием разложить по местам части того, что отныне называли они «нашей машиной». А Шеф с задумчивым выражением прошествовал в шатер, разбитый Ингульфом и Хандом. Там сейчас лежали больные и раненые. Ханд вышел ему навстречу, отирая с рук пятна крови.

— Как они? — поинтересовался Шеф. Речь шла о жертвах его второго детища — катапульты с раскруткой, или вращательницы, как называли ее северяне, том самом гигантском арбалете, что подарил желанную смерть королю Элле.

— Живы. Один без трех пальцев остался. А мог бы и все предплечье потерять, да и руку, если на то пошло. Другому всю грудную клетку разворотило. Пришлось Ингульфу его разрезать, чтобы из легкого осколок вынуть. Но оно теперь быстро заживает. Я сейчас только понюхал его швы. В порядке, нагноений нет. Слушай, это уже второй случай за четыре дня. В чем там дело?

— Машина не виновата. Все эти норвежцы… Мощные ребята, силушку свою любят. До предела закрутят передачу — а потом один обязательно плюхнется на рычаг грудью, чтобы еще поворотик выгадать. Ну а пружина срывается — и кто-то обязательно калечится.

— Значит, тут не в машине дело, а в людях?

— Ну конечно. На самом деле люди мне нужны такие, чтобы делали ровно столько поворотов, сколько им сказано, и ни единым больше. И вообще бы слушались…

— Таких в лагере немного…

Шеф пристально посмотрел другу в глаза:

— Особенно тех, которые по-норвежски не знают.

Семена его мыслей упали на подготовленную почву.

Вскоре над лагерем сгустились зимние сумерки. Вечерами он сидел и работал при свете свечей над новой маппой — картой Англии, — Англии, какой она была на самом деле.

— Поесть, конечно, ничего не оставили? Только ржаную кашу?

Ни говоря ни слова, Ханд протянул ему миску.

Сигвард чувствовал себя не в своей тарелке. Жрецы Пути, святилище, увешанная рябиной ограда капища; тут же копье, воткнутое в землю, и разожженный костер. Мирянам снова велено было оставаться снаружи. В мутном полумраке под парусиновой крышей шатра виднелись очертания только шести жрецов в белых тогах. Их взгляды устремлены к нему, Сигварду, ярлу с Малых островов.

— Настала пора, Сигвард, — произнес Фарман, — нам наконец получить внятное разъяснение: почему ты так убежден, что именно ты отец Шефа?

— Так говорит он сам, — сказал Сигвард. — Да и все так думают. Да и мать его об этом говорит — она-то уж знает! Понятно, она могла его где-то нагулять, когда смылась от меня, — девка первый раз без присмотра осталась. Так что могла немножко порезвиться. — Оскалились желтые клыки. — Но я так не думаю… Она все-таки леди…

— Мне кажется, самое главное я знаю: ты похитил ее у мужа. Но одно я никак не могу взять в толк. Она от тебя улизнула — во всяком случае, так нам рассказали… Ты что же, всегда так беспечно обходишься со своими пленницами? Как ей удалось сбежать? И как она умудрилась вернуться назад к мужу?

Сигвард задумчиво почесал челюсть.

— Двадцать лет уж минуло. А история, правда, вышла забавная. Я ее и сейчас хорошо помню… Случилось это так. Мы возвращались из южного похода. Сходили мы так себе, и на обратном пути я решил: а что, если заглянуть в Уош и там порыскать… Дело обычное. Пристали к берегу — и вперед. И вышли на деревеньку эту, на Эмнет. Увели с собой столько народу, сколько сумели… И была среди них танова жена — имени ее сейчас не помню… Но вот саму ее я не забыл. Красавица была. Я решил ее для себя оставить. Мне тогда было тридцать, ей двадцать. А это как раз то, что требуется. У нее уже тогда был ребенок, стало быть — уже драная. Только вот сдается мне, с мужем у нее не все ладно было. Поначалу-то она, как волчица, когти распускала, но это дело обычное — мне к этому не привыкать… Они всегда так себя ведут, чтобы показать, что они не шлюхи. А когда до нее дошло, что выхода все равно другого нет, — тут уж она разошлась… Я там один фокус ей показал — так она, когда ее черед наставал, аж в воздух подскакивала, со мною вместе…