лесозаготавливающем предприятии.
И именно туда с самого утра отправились те дважды одаренные, кто вчера принес мне клятву. Ну кроме Наумовой-старшей с внуками — их поселили на территории усадьбы, и ее мужа — моего бессменного камерира.
С утренним выездом дважды одаренных получилось забавно — еще вчера на шесть утра его для бойцов запланировал мой камерир. Мол пьянка-пьянкой, а режим соблюдать необходимо. Его дети, к слову поддержали такое решение отца.
Правда под конец пьянки уже начали горевать, что через несколько часов им ехать вдаль, вместо того, чтобы отсыпаться.
Но не суть. Главное — мои ребята уже прибыли на предприятие, которое на горе Марины, до сих пор служит еще и нашей военной базой.
Вероятно, они уже успели похвастаться перед теми, кто там тренируется, что уже дали мне клятву.
Люди оживились…
А кто-то позвонил своему непосредственному командиру — Коноварову, и тот захотел встретиться со мной.
«Принял. Спасибо», — отписался я Бородину.
А затем написал своему камериру, чтобы пригласил Коноварова в гости сегодня вечером.
Через несколько секунд дверь кабинета открылась и Наумов-старший ответил:
— Все сделаю, Александр Ярославович. Ваш чай, — он вошел в кабинет с подносом в руках. — Также хочу напомнить, что после чаепития, необходимо будет начать готовиться к поездке в гости.
Я покосился на пузатый чайник, на вазочку с печеньем. Припомнил, что недавно плотно поел, и что надо ехать на обед.
Однако же отказывать в удовольствии не стал — после всех последних потрясений мой организм очень быстро перерабатывает пищу, добывая из нее энергию.
Я становлюсь сильнее. Не только, обрастая верными воинами, но в энергетическом плане. Мне кажется, будто бы внутри меня зарождается пламя, а еда служит ему топливом.
— Давай, — отозвался я, отодвинув ноутбук и освободив место для подноса.
* * *
Основное имение графского рода Самоцветовых, в которое меня пригласили на дружеский обед, располагалось на Юго-Западе Москвы. Сидя на заднем сиденье моего «Имперца», я прокручивал в голове все, что мне известно о роде Самоцветовых.
Я познакомился с регентом рода — Айседорой Ивановной, когда спас ее в первый свой день пребывания в новом мире. Помнится, она с приближенными отравилась к святому источнику, чтобы набрать водицы, когда в том месте вдруг разверзлись Проклятые Земли.
Графиня была благодарна мне за спасение, подкинула деньжат и «работу» — я представлял интересы ее рода на закрытом бойцовском турнире в доме графа Голицына.
А до этого, кстати, она подвозила меня в общежитие МАУД — тогда ее автомобиль кто-то попытался взорвать и все выглядело так, будто подобные нападения — привычное дело для графини. Хотя они ее, конечно же, сильно расстраивают. Или даже злят…
За помощь роду, Самоцветовы первыми назвали меня Другом. Потом я сблизился с молодым графом — Сергеем Ивановичем, потом он, лично возглавив ударный отряд рода, помогал мне спасти Алину Мурашову от рук культистов.
Казалось бы меня с этим родом связывают теплые отношения, и мы почти товарищи…
Но Самоцветовы слишком уж себе на уме. А сам Сергей помолвлен с великой боярыней Марьяной Арнольдовной Романовой-Варшавской, и влюблен в нее по уши. Учитывая, что главный враг моих родственников — граф Воронцов через своего наследника тоже пытается породниться с великокняжеским родом…
Самоцветовы состоят во вражеской фракции. Я с огромным недоверием отношусь к великим княжествам Варшавскому и Крымскому. Не нравятся они мне. Прежде всего тем, что эти княжества крепко связаны с иностранными державами.
Да и в целом чутье говорит, что с Самоцветовыми нужно держать ухо востро. Тому же Льву Варзухину, несмотря на все тайные его самого и его рода, я доверяю гораздо больше, чем Сергею Самоцветову или тем паче — Айседоре Ивановне.
Вспомнив про Варзухина, я невольно улыбнулся. Дело в том, что когда он привозил ко мне на лечение Зину, я, улучив момент, спросил Льва, что происходит между ним и графом Самоцветовым?
— А таки что между нами происходит? — усмехнулся он, потягивая игристое из фужера.
— Мне показалось, есть между вами какая-то напряженность, — отозвался я.
— Тебе показалось, — Лев снова усмехнулся.
Однако же, под моим серьезным взглядом перестал лыбиться и даже немного нахмурился.
— Я в четверг еду к ним на обед, — спокойно произнес я. — Хотелось бы собрать как можно больше информации.
Он снова хмыкнул и наполнил наши фужеры игристым.
— Моя история тебе особо не поможет. Но, так и быть, утолю твое любопытство. Помнишь, после концерта Амбер я рассказывал, почему мне полюбились ее песни? — он пытливо уставился на меня. Я кивнул и без тени насмешки ответил:
— Помню. Ты болезненно переносил расставание с любимой девушкой.
— Так и было, — кивнул Лев. — Я считал, что у нас с Марьяной сильные взаимные чувства, что она, как и я, ждет, когда мы поженимся. Однако же, когда ее отец и глава ее рода велели ей выйти замуж за Сергея Самоцветова, она это приняла без лишних пререканий и даже сказала мне, что лучше стать женой главы графского рода, чем среднего сына.
— Вот как… — удивленно произнес я.
Эту историю мне слышать раньше не доводилось.
— Вот так, — хмыкнул Лев, подняв бокал. — Признаю, сперва мне хотелось прикончить Сергея на дуэли, но я справился с этим порывом. Я ему даже особо ничего плохого не говорил, — Лев беззаботно пожал плечами, — но он почему-то до сих пор оглядывается, когда я рядом. А мне, честно говоря, уже плевать и на него, и на Марьяну. Выпьем!
Мы чокнулись фужерами, и больше эту тему не поднимали. Разве что напоследок Варзухин подчеркнул, что никакого предвзятого отношения к Самоцетовым у него нет, и…
— … если ты будешь с ними дружить, ревновать я не стану, — рассмеялся он в конце. А затем, просмеявшись, добавил: — Предупреждать тебя быть внимательнее я тоже не буду. Ты у нас и так мальчик умный.
* * *
Моя машина остановилась под кованым навесом, недалеко от трехэтажного особняка графского рода Самоцветовых. Я сперва удивился, что охрана отправила нас сюда, а не к крыльцу дома, однако же, увидев улыбающуюся графиню в сопровождении ее бессменной служанки Марфы и двух телохранителей, понял, что Айседора Ивановна вновь задумала что-то необычное.
— Александр Ярославович, дорогой, рада вас приветствовать у себя в гостях, — радушно произнесла старушка, разведя руки в стороны.
Я обозначил поклон и со светской полуулыбкой на устах, ответил:
— Добрый
