Читаем без скачивания Призраки прошлого - Евгений Аллард

Банкетный зал выглядел уютно, но роскошью не поражал. На полу, застеленном чем-то похожим на дерюгу, между колоннами расположились квадратные столики с креслами из плетённых ивовых прутьев, высокие окна задрапированы тяжёлыми портьерами цвета старого золота. В центре возвышалась эстрада, огороженная, словно палуба корабля фигурными столбиками, соединёнными канатами. Увидев огромный рояль из полированного розового дерева, микрофон, инструменты я передёрнулся, представив, что меня опять заставят выступать.

Сильвестр довёл меня до столика, где уже сидело трое — Надя с лучистыми серо-зелёными глазами и короткой стрижкой ярко-рыжих волос. Блондинка Кира, напоминающая фарфоровую куклу. И небритый молодой человек с экзотическим именем Арнольд, смазливую физиономию которого сильно портили близко посаженные, воровато бегающие глазки. Девушки блистали вечерними нарядами, обнажающими их прелести, что у Нади выглядело очень свежо и возбуждающе, а у Киры напоминало коровье вымя в цехе по переработке мясных субпродуктов. Я оглядел зал, заметив массу гостей, большую часть которых я знал по съёмкам, но с трудом мог вспомнить по именам.

— Скоро начинаем, — чуть поклонившись, произнёс Сильвестр с театральным подобострастием. — Располагайтесь удобней, Олег Янович.

Я поискал глазами Милану, и обнаружил за столиком у самой стены. Одетая в простенькое, карминово-красное открытое платье, она выглядела сногсшибательно. Я помахал ей рукой, она радостно улыбнулась и послала в ответ воздушный поцелуй, совершенно откровенно, не стесняясь рядом сидящего мужа, который о чем-то заговорщицки беседовал с Розенштейном, приблизившись почти вплотную к его лысой макушке.

В зал прошествовала мегазвезда в чёрных обтягивающих брюках, рубашке кислотных сине-жёлто-красных цветов и в пиджаке с набивным рисунком, изображающим розовых фламинго, в сопровождении охранников и приятеля Ромочки. Проходя мимо моего столика, Мельгунов бросил на меня быстрый, изучающий взгляд, пронзивший меня, словно электроразряд, чем совершенно испортил мне настроение. Мне сразу зверски захотелось напиться, я придирчиво осмотрел напитки на столике, удовлетворённо заметил, что, по крайней мере, судя по этикеткам все на высшем уровне.

Зал постепенно заполнился народом, официанты начали разносить закуски, а мы, вместе со вторым партнёром по столику, стали ухаживать за девушками. Кира трещала без умолку о своих гламурных похождениях, встречах со знаменитостями, которые постоянно куда-то приглашали её. То прокатиться на шикарной яхте, то съездить на Сейшельские острова, то сходить в самый лучший парижский ресторан, где подавали лягушачьи лапки в сметанном соусе, которые ей ужасно не понравились. От бессмысленной трескотни начала разламываться голова. Девушка явно обладала серьёзным комплексом неполноценности и большими проблемами в личной жизни, и очень хотела показать всем, что у неё все в шоколаде. Надя, лишь чуть заметно улыбалась, слушая подругу, посылая мне лукавые взоры

— Скажите, Олег, вам понравилось работать с Верхоланцевым? — вдруг спросила Надя, когда Кира, положив в рот лобстер, заткнулась буквально на пару секунд.

— Да, очень понравилось, — ответил я совершенно искренне. — Я всегда его фильмы любил, он классный режиссёр. Даже мечтать не мог, что буду сниматься у него.

— Я слышал, под вас сценарий изменили с его подачи? — подал голос Арнольд. — Игорь Евгеньевич остался не доволен.

«Какая же все-таки сволочь, этот ваш Игорь Евгеньевич», — безумно захотелось сказать мне.

— Игорь Евгеньевич был очень занят в других проектах, поэтому мою роль немного увеличили.

Кира лихорадочно работая челюстями, расправилась с лобстером и успела встрять, к моему сильнейшему неудовольствию, в наш разговор.

— Дмитрий Сергеевич обещал мне в следующем фильме одну из главных ролей. Он будет фильм снимать по Толстому, — изрекла она важно.

— По Льву Николаевичу, Алексею Николаевичу или Алексею Константиновичу? — спросил я, пытаясь изо всех сил погасить злую иронию.

Кира явно опешила от моей эрудиции и, пробормотав нечто невнятное, углубилась в поедании салата из фаршированных сыром и маслинами шампиньонов, который только что принесли.

— Олег Янович, — вздрогнул я от неожиданности, услышав громкий шёпот. — Бенедикт Романович просит что-нибудь исполнить.

Я повернул голову, рядом совсем некстати возник Сильвестр.

— Он разве здесь? — удивился я, окинув быстрым взглядом зал.

— Они-с в отдельном нумере, — в стиле дореволюционных половых ответствовал распорядитель.

— Сильвестр, я не в голосе сегодня, — произнёс я капризно.

— Бенедикту Романовичу не отказывают, — проскрипел Сильвестр таким ледяным тоном, что меня продрал мороз по коже.

— Хорошо, что просил исполнить Бенедикт Романович? — складывая салфетку, деловито поинтересовался я.

Дальше ломаться не имело смысла.

— Что-нибудь о любви, на английском, пожалуйста.

Хорошо, что не на японском. Мало того, что при всех, без подготовки я буду петь, так еще на английском? Опозорюсь на всю жизнь. Меня спасёт только то, что гости уже порядком набрались и вряд вообще будут прислушиваться к моему исполнению. На подгибающихся от страха ногах я прошествовал к эстраде, взбежал на ступеньки и сел к роялю, стараясь не смотреть в зал. Пробежался по клавишам и начал напевать самую простую по тексту песню, но, тем не менее, одну из самых известных, надеясь, что Бенедикт Романович ее слышал или, по крайней мере, поймёт, что это о любви, как он заказывал:

Fly me to the moonLet me sing among those starsLet me see what spring is likeOn Jupiter and MarsIn other words, hold my handIn other words, baby kiss me

Fill my heart with songLet me sing for ever moreYou are all I long forAll I worship and adoreIn other words, please be trueIn other words, I love you

Я закончил и бросил взгляд в зал. Милана поняла, что я пел для неё, расцвела в улыбке, и послала мне другой страстный воздушный поцелуй.

Розенштейн, развернувшись всей своей тушей, поманил меня. Я сошёл по ступенькам и направился к ним.

— Ну что ж, неплохо, неплохо, — проговорил он, явно давая мне понять: «ну и говно же ты полное». — А вот если я тебе скажу, чтобы ты при всех штаны снял — сделаешь?

Я в изумлении взглянул на него, пытаясь определить степень его опьянения, но колючий взгляд глаз-буравчиков не оставлял сомнения — Розенштейн выглядел абсолютно трезвым и злым. Я обвёл глаза столик, пытаясь по выражению лиц Верхоланцева и Миланы понять, насколько «тётя Роза» говорит серьезно.

— А если не стану этого делать? — без тени раздражения спросил я, скорее в насмешку.

— Тогда я тебе ни копья не заплачу? Понял? Ни копья! — воскликнул он и вдруг хрипло заквакал, давая понять, что пошутил. — Ладно, иди, отдыхай, — милостиво разрешил он.

Задребезжал звонок, продюсер выхватил из кармана мобильник. Взглянув на экран, побледнел, как мел, горячо зашептав в трубку: «Я не могу здесь разговаривать». Я направился к своему столику, быстро извинившись, незаметно выбрался из зала и направился к служебной лестнице.

— Какие триста кусков? Мы так не договаривались! У меня нет таких бабок. Нет. И что? Не хочу об этом говорить! — порадовавшись удаче, услышал я раздражённый и в то же время испуганный голос Розенштейна.

Он прервался, распахнул дверь с лестницы, больно задев меня по колену, огляделся внимательно и вновь закрыл, все сильнее распаляясь, перейдя на трёхэтажный мат. Я пытался вычленить хоть каплю важной информации, но Розенштейн не произносил ни одного имени.

Воздух прорезал дикий визг, только отдалённо напоминающий человеческий. Милана осталась в зале одна! Я кинулся назад, как вихрь ворвался в зал, огляделся и облегчённо вздохнул. Она преспокойно сидела за столиком. Крик исходил от жуткой драки, пара мужиков, изрядно набравшись, мутузили друг друга почём зря. Банкет без драки — деньги на ветер. Одна из дам бойко помогала — издавая звуки такой силы и мощи, что без труда взяла бы приз в соревновании на самый громкий пароходный гудок. С остервенением таская за волосы и царапая одного из противников длинными, ухоженными ногтями. Другая дама в вечернем платье с глубоким декольте, из которого почти вываливалась массивная, накачанная силиконом грудь, пыталась огреть участников драки сумочкой. Я с интересом наблюдал за представлением, к которому присоединилось несколько человек, когда рядом возник мерцающий силуэт — призрак Северцева предупреждал об опасности.

Я присмотрелся к клубку дерущихся, по спине пробежали мурашки. Одно из этих людей я знал хорошо, хотя никогда с ним не встречался. Я молниеносно оказался рядом и попытался нейтрализовать его, и вовремя — в его руке блеснула воронёная сталь небольшого, но очень эффективного кольта «Кобра» 38-го калибра. Я вывернул руку мерзавцу, выбил револьвер. Это был тот самый парень из моего видения убийства Северцева — невыразительное чисто выбритое лицо и холодные, беспощадные глаза убийцы.