— Ничего, ничего, — заявил Гас, так же упрямо вздёрнув подбородок, как это часто делала сама Хетер. — Ты выйдешь за него даже в том случае, если для этого мне придётся держать вас обоих под дулом револьвера, пока не завершится церемония.
Он пристально взглянул на Моргана:
— Хочешь возразить, парень? Имей в виду: это ничего не изменит.
— Нет, сэр, — вежливо ответил Морган. — Но у меня к вам небольшая просьба.
Гас победно улыбнулся:
— Завязать глаза, может быть? Или последнюю трапезу приговорённому?
Морган усилием воли сохранил серьёзное выражение лица.
— Нет. Я хотел бы официально просить у вас обоих — тебя и Хетер — её руки. Видишь ли, Гас, я предпочитаю сделать предложение сам, своими собственными словами, и тогда, когда я захочу, хотя, судя по всему, ты аккуратно загнал меня в угол.
Гас махнул рукой, давая ему знак продолжать:
— Ну что ж, давай выкладывай. Приняв надлежащую позу, Морган произнёс торжественным тоном:
— Сэр, я прошу вашего разрешения на брак с вашей дочерью. Обещаю обеспечить её всем необходимым по мере моих сил и возможностей, уважать её, заботиться о её безопасности…
— Разрешаю, — нетерпеливо перебил его Гас.
Морган сдержал улыбку. Повернувшись к Хетер, он взял её руку, опустился на одно колено и спросил тихим голосом:
— Моя дражайшая Хетер, не окажешь ли ты мне великую честь стать моей женой?
Её глаза наполнились слезами.
— Да, если ты уверен, что действительно хочешь этого, а не поступаешь так из чувства вины или из-за угроз моего отца.
— Поверь мне, дорогая, угрозы здесь ни при чём. Я не стал бы так поступать, если бы не хотел на тебе жениться.
— Тогда я с радостью принимаю твоё предложение, Морган, и обязуюсь быть тебе самой лучшей женой, какую ты мог бы пожелать.
— Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить, дочка, — проворчал Гас. — Ты хорошенькая, но избалованная, привыкшая командовать девочка. В тебе больше надменности, чем разума, и я не думаю, что супружество сразу превратит тебя в святую.
— Боже упаси! — воскликнул Морган с широкой улыбкой. — Я привык к ней такой, какая она есть.
— Теперь, раз мы все согласовали, настало время пригласить Нелса сюда, чтобы он скрепил печатью эту сделку, как полагается по закону, — сказал Гас. — Хетер, пошли к нему Чинг Юнга с запиской, а затем можешь пойти к себе и приготовиться к свадьбе. Морган, ты сообщи остальным и скажи Бобу, что я хочу его видеть. Если надо, разбуди всех.
Глаза Хетер стали круглыми.
— Отец! Когда ты настаивал на свадьбе, я не думала, что это произойдёт так скоро! Мы не сможем так быстро закончить все приготовления.
— Почему же нет? — возразил Гас. — Я считаю, чем скорее, тем лучше.
— Но мне нужно время, чтобы написать маме, а ей — приехать сюда в Додж. И у меня нет подходящего свадебного платья, и вообще…— сокрушалась она.
— Ты должна была подумать об этом до того, как позволила этому негодяю сладкими речами проложить дорогу к тебе в постель. Теперь идите, потому что я хочу увидеть вас женатыми до того, как закончится этот день. Вы не будете спать вместе ни одной ночи под моей крышей, пока не поженитесь, и это решение окончательное.
По кивку Гаса, которого перенесли вниз в основную залу и уютно устроили в мягком кресле рядом с лестницей, Ллойд ударил по клавишам пианино, извещая громкими звуками собравшихся гостей о начале свадебной церемонии. Судья Свенсон занял своё место у подножия лестницы рядом с Морганом и Бобом, которому была поручена роль шафера. Наступила тишина, и взгляды всех присутствующих обратились наверх, когда Ллойд взял первые аккорды «Свадебного марша».
Первыми шли семь самых красивых подружек невесты, которых когда-либо приходилось видеть жителям Доджа. Выстроенные в алфавитном порядке их имён, ввиду отсутствия более демократической системы, они представляли собой захватывающее зрелище, шествуя по лестнице впереди невесты. Если бы не вычурные причёски, чрезмерное количество краски на лицах и мелькание чёрных сетчатых чулок под яркими юбками, случайный приезжий никогда бы не догадался, что они были официантками и проститутками.
Наконец появилась сама невеста. Она была облачена в кремовое атласное платье с подобранной ему в тон кружевной мантильей, накинутой поверх её медных локонов. Платье на лифе, манжетах и подоле было отделано серебристо-голубыми кружевами. Её уши и шею скромно украшал жемчуг, а в руках она держала букет, составленный из колокольчиков и ландышей.
Цветы подарил Морган, с приветом из сада Маргарет Хинкль. Платье Хетер привезла с собой из Бостона, но ещё ни разу не надела. Жемчуг принадлежал её бабушке Элиз. Кружевная одолжила ей мантилью. Таким образом, даже за такой короткий срок Хетер умудрилась соответствовать всем необходимым условиям — «что-нибудь старое, что-нибудь новое, нечто, взятое взаймы, что-нибудь голубое». Арлен подарила ей для туфли совершенно новую мелкую монету.
Стоя у начала лестницы и глядя вниз на Моргана, Хетер была переполнена эмоциями. Как сильно изменилась её жизнь всего лишь за несколько коротких недель, прошедших со дня приезда в Додж. А впереди её ожидали новые перемены, так как через несколько минут ей суждено было стать женой Моргана, принять на себя новую роль и новую фамилию.
Эта мысль возбуждала и волновала и чуть-чуть пугала её. Морган все ещё не сказал ей, что любит, но, независимо от его заявлений, она искренне надеялась, что он женится на ней не потому, что чувствует себя обязанным поступить таким образом. Она любила его так сильно, что боялась, как бы её сердце не разорвалось, когда он не ответит ей тем же или не научится любить её, если ещё не любил.
Но когда взгляд Хетер встретился с его, тёплым и обожающим, все её сомнения рассеялись. Что бы ни случилось, в бедности или богатстве, все как-нибудь образуется. Медленно, твёрдыми шагами она пошла вперёд, навстречу своей судьбе.
В глазах Моргана Хетер всегда была красива, даже с испачканным лицом или с взлохмаченными и спутанными волосами, но он никогда не видел её такой прекрасной, какой она была в этот момент. Он слышал о том, что женщины светятся в день своей свадьбы, но только теперь понял смысл этих слов и поверил в них. Его леди… его невеста… поистине светилась.
Встретив её на нижней ступени и взяв за дрожащую руку, он пробормотал голосом, полным благоговейного трепета:
— Принцесса, ты великолепна. Я говорил тебе, как сильно тебя люблю?
При этих словах, тех самых, которые она мечтала услышать от него, у неё на глазах выступили слёзы.
— О, Морган! Это лучший свадебный подарок, какой ты можешь преподнести мне!
Свободной рукой он смахнул прозрачную слезу с её ресницы. Затем вместе, словно сговорившись, они повернулись к своим гостям и судье Свенсону.
