Есть жертвы. Полиция ФРГ пытается взять ситуацию под контроль, ведет переговоры, кажется, уже получены требования террористов, но нам про них, разумеется, никто сообщать не торопится.
В зале послышались смешки. Один из офицеров в первом ряду — его звание я определил не ниже полковника — поднял руку, как школьник на уроке, и спросил, не дожидаясь разрешения. Всё же КГБ в каких-то мелочах отличался от школы.
— Филипп Денисович, из наших кто-то?..
Тот не стал ссылаться на обстоятельства непреодолимой силы, а честно ответил:
— Полной информации, как я уже сказал, ещё нет, Леонид. Но предварительно члены нашей делегации не пострадали. Они живут в другой части деревни, достаточно далеко от места происшествия. Но сейчас проводится проверка.
— А кто тогда?.. — спросил тот же сотрудник.
— За нападением стоит палестинская террористическая организация «Черный сентябрь», они взяли на себя ответственность, — снова не стал ломаться Бобков.
— То есть?..
— Да, всё верно, Леонид, — он кивнул. — Террористы напали на израильскую команду.
Неведомый мне Леонид промолчал. Остальные тоже не торопились что-либо говорить. В принципе, и так всё было понятно.
Я всё-таки поднял руку и по примеру коллеги сразу задал вопрос:
— Сопровождающие от Комитета выходили на связь?
Бобков недовольно глянул на меня, но ответил:
— Да, все целы и здоровы, сейчас занимаются своими подопечными. Думаю, им уже ничего не грозит, место происшествия оцеплено немцами, если, конечно, нет ещё одной группы террористов.
— Спасибо, Филипп Денисович, — сказал я. — У меня там друг, вот и волнуюсь за него. У него свадьба намечена после возвращения.
— Понимаю, Виктор, но это к делу не относится. Итак, товарищи, обстановка на данный момент вот такая. Учитывая, что в дело вовлечены Израиль и Палестина, нам необходимо знать, не произойдет ли у нас каких-то инцидентов — например, демонстраций, акций или чего-то подобного. Поэтому сейчас все силы нужно направить на выявление этих намерений. Всё понятно?
Ему ответили ровным гулом. Задание действительно было понятно и в чем-то даже обыденно — сейчас сотрудники возьмут ноги в руки и пойдут по своей агентуре, выяснять, не планируется ли чего в ближайшее время.
— Хорошо, — Бобков одобрительно кивнул. — Леонид, на тебе взаимодействие с управлениями других республик — им нужно донести задачу и объяснить, как это важно.
— По нашей линии? — важно уточнил Леонид.
— Разумеется, — подтвердил Бобков. — Если это всё — все свободны. Виктор, задержись.
* * *
В зале Бобков говорить не захотел, подхватил папку и махнул мне рукой, направившись в свой кабинет. По дороге молчали, лишь расположившись по привычной схеме — начальник в своем кресле, я на стуле для посетителей — генерал заговорил:
— Что думаешь про это?
У меня никаких мыслей по поводу теракта в Мюнхене не было, да я и не должен был их иметь — не моя зона ответственности, не моя тема, а «мой» Орехов знал о противостоянии израильтян и палестинцев только из выпусков «Международной панорамы» и соответствующего раздела в ежедневных газетах. Кроме того, уже я точно знал, что это противостояние не закончится завтра или послезавтра — стороны увлеченно резали друг друга и в моем будущем, но по очкам, кажется, выигрывал Израиль, за спиной которого стояли США и остальной западный мир. В общем, как говорил один министр: так было, так будет. Здесь и сейчас этого не изменить, а влезать — себе дороже. [2]
— Про жертв ничего не известно?
— Только то, что передает западная пресса, — покачал головой Бобков. — По официальным каналам, сам понимаешь, мы ничего не получим.
СССР сейчас был в ссоре с Израилем, так что никаких посольств и контакты только через третьи страны.
— И помочь в расследовании они нас не пригласят, — согласился я. — Тогда мы можем немногое. Предупредить акции у себя, выразить соболезнования… принять какие-то меры безопасности для нашей делегации на олимпиаде, на случай, если кто-то решит повторить.
— Да, об этом и говорили у Юрия Владимировича, — сказал Бобков. — От нас требуют справку для ЦК, но это дело Первого главного…
— В газетах что-то про это будет? — зачем-то спросил я.
И так понятно, что при существующих раскладах наши власти, скорее всего, обойдутся короткой тассовкой в «Правде», и во «Времени» ничего не дадут. Дело в том, что с этими террористами Советский Союз оказался в неприятной ситуации — с одной стороны, мы не любили Израиль и помогали Палестине, с другой — люди погибли, а СССР был за мир и за разрядку в целом и против убийств гражданских лиц в частности. В общем, громогласно поддерживать «наших» палестинцев нельзя, сильно жалеть израильтян тоже — поэтому проще промолчать.
— Это в ЦК решат, но они, наверное, ещё думают, — всё-таки ответил Бобков. — Ситуация сложная.
Он тоже всё понимал, но прямо говорить не решался. У меня же ограничений не было, я мог лепить любую чушь, особенно сейчас, когда мы разговариваем один на один.
— Филипп Денисович, а если попробовать вбросить «утку», что этот теракт организовали сам Израиль? — тихо спросил я.
В своем будущем я читал пару заметок, авторы которых обвиняли в мюнхенской трагедии СССР и конкретно КГБ. Доказательств, конечно, не было никаких, одни предположения, мутные слова каких-то перебежчиков и бывших сотрудников из «Штази» и, кажется, румынской разведки, да вольная фантазия тружеников пера. Тогда меня эта версия слегка задела, ну а сейчас я и вовсе работал в том самом КГБ, который явно был ни сном, ни духом. Ну а операция по переводу стрелок могла быть первой пробой пера в будущей борьбе против диссидентов на международной арене. Конечно, Пятому управлению такое не доверят, это будет делать ПГУ, но пусть они потренируются на кошках, а мы учтем их ошибки.
Ну а Израиль я приплел по очень простой причине. В будущем интернет вместо предсказанного Стругацкими большого информатория превратился в огромную помойку, где относительно мирно уживались самые дикие версии происходящего в мире. И после событий октября 2023 года, когда палестинцы напали на какой-то музыкальный израильский фестиваль и набрали кучу заложников, в сети бродили предположения, что эту атаку Израиль организовал сам —
