Читаем без скачивания Кутящий Париж - Жорж Оне

— От кого же вы ее узнали?

— От Жаклины.

— Она приезжала к вам?

— Да, наполовину обезумевшая от страха и отчаяния. Вы понимаете, в каком положении находится бедная малютка: между Этьеном и Томье. Нельзя себе представить ничего ужаснее участи этой несчастной, и, право, если существует солидарность между женщинами, госпожу Леглиз надо выручить из беды. — Госпожа де Ретиф немного помолчала. — Говоря откровенно, мы обязаны ей помочь.

Роза вскочила, как ужаленная. Пристально взглянув на говорившую, она вымолвила:

— Значит, моя свадьба играла какую-нибудь роль в этом столкновении?

— На три четверти, остаток приходится на мое посредничество в деле вашего сватовства. О, я предвидела, что не обойдется без затруднений, но как можно было предполагать, что они будут так серьезны? Жаклина тут не виновата. Она только страдала, и никто не слышал от нее ни малейшей жалобы. Но на беду Этьену с Томье случилось обменяться едкими словами, а вы знаете, каковы мужчины, если затронуть их самолюбие. Тогда они ни за что не уступят, и самый благоразумный из них закусывает удила. Поэтому необходимо заставить их опомниться.

Роза опустилась на стул, подавленная и задумчивая.

«Что делать? Как обуздать поссорившихся друзей?»

— Только госпожа Леглиз и вы можете остановить их вовремя. Она — действуя на Этьена; вы — усовестив Томье.

— Нам следовало бы сговориться.

— Вы желаете? Это легко.

— Каким образом?

— Нет ничего проще. Жаклина завезла меня сюда в своей карете и ожидает у подъезда. Хотите ее видеть?

— Да, это необходимо.

— Так я пойду за ней?

Встревоженный Превенкьер вошел в гостиную.

— Ах, папа, как ты кстати! — воскликнула Роза. — Не потрудишься ли ты пригласить госпожу Леглиз, которая ожидает госпожу де Ретиф у подъезда, войти к нам? Будь добр, как ты умеешь быть. Бедная женщина страшно расстроена. Если она будет отказываться последовать за тобою, скажи ей, что я прошу ее об этом и, если она потребует, приду за ней сама.

Превенкьер обменялся с Валентиной озабоченным взглядом. Та подала ему знак одобрения. Тогда старый влюбленный беспрекословно пошел, куда его посылали. Оставшись наедине, приятельницы молчали, сильно встревоженные, чувствуя на себе тяжесть лежавшей на них ответственности. Разве трудное положение, в котором они очутились, не было делом их рук? Действуя в своих личных интересах, они способствовали той вражде, которая проявилась теперь в такой опасной форме. Они участвовали в деле, не рассчитав результатов, которые оно могло повлечь за собой, и в данную минуту увидали все опасности, возникшие из него для других, тогда как все выгоды оставались на их стороне. И сознание безжалостного эгоизма в их поведении удручало Валентину, равно как и Розу. Впрочем, Розу еще сильнее, так как ее совесть не успела пока загрубеть в житейских испытаниях.

Раздался стук отворяемых и запираемых дверей, скользящие шаги по паркету, тихие голоса, и в комнату вошла Жаклина в сопровождении Превенкьера. Знаком попросила она госпожу де Ретиф оставить ее наедине с Розой. Молодая женщина сказала хозяину дома:

— Пройдемтесь по саду.

Он покорно последовал за нею. Роза приблизилась к госпоже Леглиз и заговорила очень тихо, устремив на нее полный сожаления взгляд:

— Госпожа де Ретиф сообщила мне сейчас о важных происшествиях, случившихся вчера. Я страшно огорчена всем этим, в особенности из-за вас. Поверьте, что я говорю вполне откровенно: я не имею привычки притворяться. Я еще не успела ее приобрести. Это, пожалуй, придет со временем, потому что мир, где мы живем, как я убеждаюсь мало-помалу, весь соткан из лжи и лицемерия, а те, которые говорят и действуют откровенно, сильно проигрывают через это. Однако я поступлю именно так, потому что не сумела бы лгать. Объясните же мне прямо, чего вы желаете, и я отвечу вам тем же. Мне от души хотелось бы угодить вам.

После этих слов мадемуазель Превенкьер осмелилась взять руку Жаклины, несмотря на ледяную враждебность ее вида. Она ласково заставила гостью сесть и сама села рядом с нею. Все это делалось с деликатной и утонченной приветливостью сестры милосердия, которая перевязывает открытую рану легкой и нежной рукой. Жаклина была слишком чувствительна, чтобы не оценить предупредительности молодой девушки, Она была тронута, и ее натянутость смягчилась. Принужденная объясниться, госпожа Леглиз почувствовала, что ей понадобится для этого порядочная смелость. Но что значили эти затруднения сравнительно с опасностями, которые было нужно устранить? Итак, она быстро решилась:

— Я желаю только одного: предотвратить дуэль между моим мужем и господином де Томье. Мысль о том, что который-нибудь из них может быть ранен или даже убит, терзает меня, вы должны это понять. Я сознаю себя не в силах подействовать на господина де Томье. Кроме того, если б я и сохранила еще над ним прежнюю власть, то после его поступка со мною я не должна более обращаться к нему, если не хочу вконец унизить свое достоинство…

У Жаклины стеснилось дыхание, слезы брызнули из глаз, и она продолжала, стараясь их унять:

— Ах, поверьте, однако, что будь у меня надежда подействовать на него, я махнула бы рукой на всякое женское достоинство! Да, если б было нужно, я бросилась бы перед ним на колени, чтобы помешать этой дуэли, исход которой, во всяком случае, растерзал бы мне сердце. Ведь если победителем останется мой муж, то пострадает человек, которого я обожала, а если…

Она не могла продолжать, задыхаясь от волнения, и умолкла с блуждающими глазами, почти не помня себя; из груди у нее вырывались глухие стоны. Взволнованная Роза схватила ее холодные руки и пыталась их согреть, Она дала пройти этому взрыву отчаяния и сказала, когда Жаклина опомнилась настолько, чтобы ее выслушать:

— Я сделаю, что вы хотите, не сомневайтесь в том, и даже более, если это нужно. Я не знала, какие глубокие корни пустила ваша привязанность к господину де Томье. В легкомысленном и насмешливом свете, куда я вступила год тому назад, мне были знакомы связи без содержания и любовь без убеждения. Я привыкла видеть, как завязывались и развязывались без усилий и как бы по взаимному соглашению тесные узы между мужчиной и женщиной. Браки казались мне заключенными не прочнее незаконных союзов. Лозунгом каждого как будто было стремление избегать всего затруднительного и тягостного. Как же я могла поверить, чтоб ваша связь была не такой же, как у других, и что господин де Томье, делая мне честь просить моей руки, не был уверен, что ему будет так же легко освободиться, как и другим молодым людям его разбора?.. Я сама смотрела на представившееся мне замужество совсем не с романтической точки зрения. Если господин де Томье дал мне понять, что я ему нравлюсь, ничто не давало мне повода думать, что он питает ко мне пламенную страсть. Я находила его благовоспитанным, милым, опытным в житейских делах. Он гарантировал мне хороший тон, связи, родство, которыми, по-видимому, дорожил мой отец. Ни с моей стороны, ни с его не было никакого особого увлечения, а просто один обдуманный и взвешенный договор. При таких условиях я, кажется, могла рассудительно согласиться на предложенный мне брак. Но дело резко меняется, раз оно приняло трагический оборот. Господин де Томье, расставшийся со своей прежней привязанностью, мог быть для меня подходящим женихом; но господин де Томье, грубо порывающий дорогие обязательства, да еще ценою своей крови или крови оскорбленного им человека, нет, это не в моем вкусе! Я была обманута. Меня провели. Пожалуй, я сама попала впросак. Но теперь я все вижу ясно и могу поручиться, что вы встретите с моей стороны самую надежную помощь. Я скорее согласна остаться старой девой, чем причинить вам столько горя. Я попрошу господина де Томье прийти к нам и возвращу ему его слово.