В общем, вся эта гора мышц очень сильно отвлекала и нервировала одновременно. Но я стойко держалась.
— Так, значит, ты передумала? — вопросил чешуйчатый, смело устраивая свои огромные лапищи на моей талии. Фауст сильнее прежнего забился в клетке, но я старалась не заострять на этом внимания.
— Да, я решила, что трое суток в камере — это слишком. Надеюсь, что твое предложение еще в силе, — лукаво подмигнула я и решительнее обвила мужскую шею одной рукой. Вторую же завела за спину, готовясь подать сигнал сестрице. — Ну так что, договоримся? — прошептала я и, не дожидаясь ответа, решительно примкнула к мужским губам.
А дальше все произошло ну просто стремительно. Короткий сигнал рукой. Стаська бесшумно заскакивает в кабинет. С тихим щелчком отворяется клетка, и разъяренный феникс падает на голову смотрителя. Впивается когтями ему в волосы. Царапает лицо. Ошарашенный наг рычит, ругается и безуспешно пытается отодрать от себя назойливую птицу. Еще б чуть-чуть, и Фауст ему, наверное, глаза бы выклевал! Вот что значит момент неожиданности и полная дезориентация противника.
А дальше все было еще неожиданнее.
— Посторонись! — раздался крик Стаськи, и в тот самый миг Фауст слетел с буйной головы змеелюда, а сестричка на эту самую голову нахлобучила клетку.
Наг от такой наглости окончательно офонарел. Заскользил руками по металлическим прутьям, мешающим обзору. И тогда свое веское и последнее слово сказала я. Подхватила первый попавшийся предмет со стола — им, на мое счастье, оказалась тяжеленная доисторическая печатная машинка — и заехала этой самой машинкой смотрителю по темечку. Смотритель рухнул!
— Убила! — испуганно выдохнула я и, отшвырнув машинку, принялась щупать пульс на сонной артерии.
Пульс щупаться не хотел ввиду нахлобученной по самые плечи клетки, и пришлось обойтись запястьем.
— Фух, пронесло. Живой, — облегченно выдохнула я и только теперь перевела свое внимание на друзей.
Фауст сидел, нахохлившись, и, как только я подошла, чтобы привычно взять его на ручки, обиженно клюнул меня, стремительно развернулся и вылетел прочь из допросной.
Ну вот, начинается… Нашел время сцены ревности мне тут разводить. Ну, подумаешь, поцеловала громадного змеелюда. Мне, между прочим, было вовсе не приятно. Ну разве что, самую малость… В любом случае, я это сделала из благих побуждений. А пернатый не ценит…
С мрачным видом покинула кабинет, напоследок сграбастав со стола смотрителя Фаустово перо (мы своим имуществом не разбрасываемся), и тут же вспомнила о сокамернике, который должен был вернуть второе. Но того, как оказалось, уже и след простыл. Вот ведь прохиндей! Как знала, что ему нельзя доверять.
Глава 16
ЛЮБОВНОЕ ГНЕЗДЫШКО
Из змеиного городка выбирались на своих двоих. Подбитый «бандитской пулей» гремлин был не в состоянии нас куда-либо перенести, да и рисковать подобным образом мы больше были не намерены. Благо сейчас наша разношерстная компания находилась в нужной провинции, а значит, до Радужного водопада оставалось рукой подать. И я искренне надеялась, что оставшийся путь пройдет без приключений.
На то, чтобы покинуть «гостеприимный» городок, ушла пара часов. Все же улочки у этих змеелюдов, как и сами змеелюды, довольно заковыристые, а посему найти правильную дорогу оказалось не так-то легко. Можно было, конечно, попросить чьей-то помощи или нанять транспортное средство, но мы и так уже достаточно засветились в этом поселении, а потому сочли разумным не привлекать к себе лишнего внимания.
За городскими стенами простиралась гостеприимная солнечная долина, исчерченная руслами рек и ручейков, вытянутыми кляксами озер и редкими лиственными перелесками, в тени которых можно отдохнуть от жаркого полуденного солнца. В общем, путешествовать, даже на своих двоих, по этому водному краю было сплошным удовольствием. Я полной грудью вдыхала запахи сочной травы, влаги, которой было пропитано все вокруг, и подумывала, что была бы совсем не прочь искупаться в каком-нибудь лесном озере.
Короче, настроение было приподнятое. И даже все еще дувшийся Фауст не мог его испортить. Обиженный птиц летал где-то поблизости, то уносясь вперед, то возвращаясь обратно, чтобы указать нам дорогу. Но, как бы ни было приятно идти, к обеду силы наши истощились, и мы остановились на привал на светлой полянке, по краю которой бежал веселый звонкий ручеек.
С горем пополам Хевирим выудил из пространственного кармана огромный Фаустов вещмешок, в котором хранилась вся полезная кухонная утварь и остатки еды. Следом достал какую-то свою сумку и со Стаськиной помощью стал перетряхивать припасы. Как оказалось, работничек наш был подготовлен к путешествию не хуже Фауста. У него с собой и травки какие-то имелись, и настоечки, и мази целебные. Собственно, одной из них гремлин принялся усиленно натирать пострадавшую конечность. Нога у него здорово распухла и выглядела, прямо скажем, не лучшим образом. Хевирим с силой сжимал зубы и сквозь слезы втирал в кожу пахучую мазь, напрочь отказавшись от какой-либо помощи.
Я же занялась готовкой. Жрать, как всегда, хотелось зверски. А из еды у нас, как назло, имелась лишь крупа в мешочках да пара кусков просоленного мяса, переложенного марлей. Ну и засохшие гренки вместо хлеба.
— Эх, сейчас бы свеженького чего… — тяжко вздохнула я, оглядывая скудные припасы.
Стоило только мне это произнести, как прямо перед носом на землю шмякнулась небольшая пушистая тушка, а рядом приземлился довольный-предовольный феникс.
— А вот и обед! — Неунывающая Стаська подскочила к добыче и аккуратно ткнула ту палочкой.
Добычей оказался крупный грызун. По всей видимости, луговая собачка или кто-то подобный. И зверек этот был такой хорошенький, такой миленький, что мне стало его откровенно жалко. Небось, еще каких-то пять минут назад скакал себе по полянке, травку жевал, а тут этот хищник крылатый. Уууу.
На глаза сами собой выступили слезы, и я отвернулась, вытирая соленую влагу.
— Лу, ты чего? — тут же подскочила обеспокоенная Стаська.
— Зверька жалко… — честно призналась я.
— А кроликов тебе не жалко, а барашков, а поросяток? Дома ты их почему-то без проблем за обе щеки уминаешь! — поставила мне в вину сестричка.
— Ну так дома они уже приготовленные. Разделанные, ощипанные. А тут… Уууу. — И я завыла пуще прежнего.
Фауст стукнулся лбом о землю и, видимо, смекнув, что освежевать трупик я не в состоянии, зажал его в клюве и отлетел на пяток метров. Уже там, скрывшись за колючим кустом, хищный птиц в одно рыло прикончил грызуна. Прямо сырым!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
