Читаем без скачивания Гири - Марк Олден

Альфонсу Джулии, по прозвищу Родственничек, было за сорок. Мужчина был мускулистый и лысеющий, с сальной черной бородкой и лицом, частично обесцвеченным в многочисленных «трудовых спорах» молодых времен. Он контролировал наркотические интересы семьи Молизов, умело балансировал на тонком канате взаимоотношений с колумбийцами, которые являлись хозяевами торговли кокаином в Нью-Йорке, с чернокожими из Гарлема, которые нуждались в заокеанских связях итальяшек по поводу тех же наркотиков, а также с «вести», ирландскими головорезами с Манхэттенского Вест-Сайда. Эти ребята специализировались на самом грязном деле: заказных убийствах и ограблениях. «Вести» ходили в шляпах с висящими полями, которые были модны в двадцатых годах, в таких же допотопных полосатых костюмах и отличались очень крутым нравом. Убить или запытать кого-нибудь им ничего не стоило. Даже итальянцы боялись их.

Познакомившись с Родственничком, Спарроухоук довольно скоро обнаружил, что это заурядный пьяница, мрачный человек, отличающийся полным отсутствием такта в речи и манерах, а также параноидальной подозрительностью. Для прикрытия он обзавелся пекарней в Астории. Говорили, что он прячет там в каком-то шкафчике полмиллиона долларов наличными на тот случай, если вдруг придется спешно «рвать когти». И будто бы этот ящик круглосуточно охраняет кровожадный доберман. Это был скупердяй, какого свет не видывал. Едва по помойкам не шатался. Денег жене на одежду не давал совсем. Бедняжка вынуждена была обшивать себя сама.

Макаронники никогда не славились особенной дипломатичностью. После смерти Поли они тут же постарались до всех довести о том, что боссы по-прежнему они и другим лучше не высовываться. Спарроухоук быстро уразумел, что либо он будет играть по их правилам, либо на нем можно будет ставить крест.

Гран Сассо выглянул из затемненного окна машины на стадион, мимо которого они проезжали, и сказал:

— Ты должен сделать для всех нас одну вещь, англичанин: помочь узнать, кто пришил Поли. Только не надо мне говорить в очередной раз о том, что ты не мараешь руки о такие грязные дела, что хочешь оставить свою контору чистенькой. О своей компании пока можешь смело забыть. Тебя сейчас должна беспокоить одна проблема: смерть Поли.

— Поли был хорошим мальчиком, — тоненьким голоском пропищал Родственничек. — Сейчас все должны отложить свои дела в сторону и сосредоточиться на поимке того засранца, который его укокошил. Выходи, на кого хочешь, и бери информацию. А потом передавай ее нам. Ничего, мы возьмем за воротник это дерьмо! А когда сделаем это, он пожалеет о том, что вообще родился на свет.

Спарроухоук тщательно расправил складки на своем черном костюме, который он надел по случаю траура.

— А вы отдаете себе отчет в том, что нам совершенно не за что сейчас зацепиться? Никаких следов. Никаких мотивов. Никакого ключа к разгадке.

В его голове вновь всплыл образ Мишель Асамы. Было бы, разумеется, настоящим безумием упоминать сейчас это имя перед макаронниками. Они обязательно спросят, почему им ничего не было сказано о ней раньше. Принимая во внимание ту гнусно-мрачную атмосферу, которая сейчас установилась на заднем сиденье лимузина, это разоблачение со стороны Спарроухоука грозило наказанием не только Асаме, но и самому англичанину.

У Спарроухоука имелись кое-какие подозрения относительно этой леди, но сначала они требовали проверки.

Предположим на минутку, что мисс Асама как-то была связана с зловещим Джорджем Чихарой? В этом случае ее появление в Нью-Йорке должно было стать причиной головной боли у тех людей, которые были повинны в гибели японца. Такими людьми являлись Робби, Дориан, Спарроухоук и Поль Молиз. Поли убит...

Неужели эта женщина столь опасна?

Мысль о том, что его собственная жизнь находится под угрозой, конечно же, не прибавила Спарроухоуку хорошего настроения.

Слоноподобный Гран Сассо нажал на кнопочку в подлокотнике своего сиденья, и тут же вверх поехал пластмассовый щиток, который отделил водителя от совещавшихся. На всякий случай. Наклонившись к Спарроухоуку, Гран Сассо сказал ему небрежно:

— Ты хочешь узнать, с чего следует начинать поиск? У меня есть для тебя совет. А начни-ка ты поиск с Сайгона. С самого Сайгона.

Спарроухоук почесал свой живот и философски подумал о том, что перспектива достичь старческого возраста у него становится все туманнее и туманнее.

Вдруг Спарроухоук заметил, как олениха вскинула голову от картонного ящика с едой. Ее уши навострились. Ноздри трепетали и были обращены куда-то в сторону. Она к чему-то прислушивалась. Затем она внезапно толкнула боком оленя и оттащила его от кормушки. Оба животных галопом умчались в кленовую рощу.

Машина появилась на дороге только через две минуты. Спарроухоук был потрясен и находился под глубоким впечатлением. Вот какая охранная система не помешала бы его компании и, кто знает, может быть, ему самому. Возможно даже, что он пожалеет об ее отсутствии раньше, чем думает.

Спарроухоук пересек свой забитый книгами кабинет и открыл дверь.

— Юнити, дорогая, они приехали. Принеси, пожалуйста, ко мне сыр и бисквиты. Кофе для Дориана, а для Робби, как обычно.

— Минутку, дорогой!

Дом, в котором Спарроухоук жил с женой и дочерью, когда-то был, — точнее, в семнадцатом веке, — английским амбаром. Потребовалось потратить целое небольшое состояние, чтобы привести это сооружение в жилой вид. Он был расположен неподалеку от Уотербери (штат Коннектикут), имел плавательный бассейн, домик для гостей, теннисный корт, а также прекрасный внутренний дворик «патио».

Внутри дом был обставлен, словно для викторианского джентльмена девятнадцатого века. Обшитые панелями комнаты, длинные и темные холлы из полированного дерева, гобелены на стенах. Персидские ковры и средневековое оружие, изящные цветные стекла окон.

Но больше всего Спарроухоук гордился своей коллекцией редких книг. Он был счастливым обладателем первых изданий Байрона, Теннисона, Карлайла... Все книги были английскими. Спарроухоук их так специально подбирал. И вообще он любил Англию и поклялся однажды вернуться туда.

Все эти богатства надежно охранялись беспроволочной охранной сигнализацией по всему периметру дома. В случае отключения центрального электричества свет в доме Спарроухоука не погас бы и все приборы продолжали бы работать, — в том числе и охранная система, — так как у англичанина была автономная аккумуляторная подстанция. Была у Спарроухоука в доме также особая охранная система, чутко реагирующая на постороннее движение. Случись кто чужой — по дому немедленно разнеслись бы звуки сигнализации. В совмещенный с телефоном магнитофон была вставлена кассета, на которую заранее было записано послание о тревоге. В случае взлома и проникновения в дом чужих срабатывала программа телефона и он автоматически бы набирал номер местного полицейского участка и включал магнитофон с кассетой. Кроме того, в телефоне имелась особая система под названием «захват линии». В случае обрыва линии звучала тревога. Затем линии открывались, — даже если они заняты, — для входящих звонков.

Отношения у Спарроухоука с местной полицией были просто великолепными. Его великодушие не знало границ. Каждый полицейский, отправляющийся на пенсию, мог рассчитывать на получение высокооплачиваемой работы в частной охранной фирме. У Спарроухоука существовала с участком договоренность: если его подолгу нет дома, пусть кто-нибудь из патрульных время от времени заезжает к нему дважды в день или хотя бы звонит.

По земельному участку англичанина постоянно шлялись три тренированных восточно-европейских овчарки. Из заряженных стволов, запрятанных в «Стратегических точках» по всему дому, самым разрушительным был лазерный автомат-180 американского производства, который выстреливал по тридцать патронов двадцать второго калибра в секунду. Огневая мощь была вполне достаточной для того, чтобы проделывать дыры в кирпичной стене или валить деревья.

На тот случай, если все вышеописанное не окажется способным защитить семью англичанина, была предусмотрена комната безопасности. Она находилась в подвале и закрывалась на непробиваемую стальную дверь. Спарроухоук рекомендовал делать такие помещения-крепости всем своим клиентам, у которых были основания опасаться за свою жизнь. В таких комнатах безопасности имелся запас еды, рация, по которой можно было принимать и передавать сообщения, телефон, оружие и, конечно, вода. При необходимости кучка людей могла держаться в этом помещении несколько суток.

Достигнув возраста двадцати и одного года, дочь Спарроухоука Валерия стала красивой женщиной, умной и дисциплинированной, с развитым чувством юмора и способностью самостоятельно мыслить и делать независимые оценки. Она была высока ростом, — хотя не дотягивала до матери, — у нее были белокурые волосы, голубые глаза и нежная чистая кожа. Она одинаково хорошо владела обеими руками, была прекрасной студенткой и училась на последнем, выпускном курсе Йельского университета.