Читаем без скачивания Хозяйка замка Ёдо - Ясуси Иноуэ

В седьмой день седьмой луны 9-го года Кэйтё[120], одиннадцать месяцев спустя после свадьбы Хидэёри и Сэн-химэ, Когоо в Эдоском замке дала жизнь второму ребёнку Хидэтады. Это был мальчик, которому предстояло войти в историю под именем Иэмицу, третьего сёгуна из дома Токугава. Всепоглощающая радость, дарованная наконец судьбой после длинной череды бед и невзгод, стала первым взносом в копилку грядущих счастливых событий, которые отныне должны были вознаграждать Когоо за все выпавшие на её долю страдания. Она сделала шаг к этому новому, безоблачному существованию в тот день, когда обменялась брачными чарками с Хидэтадой, которого в ближайшем будущем ждал чин сёгуна, и всё же до рождения сына скорбное прошлое камнем давило на её сердце, трагической тенью лежало на челе. Разрешившись от бремени и прижав к груди крошечного наследника дома Токугава, Когоо внезапно и бесповоротно поняла: теперь уже ничто не властно над её счастьем. Правитель более могущественный, чем её первый муж Ёкуро Садзи, распорядился по-своему, сделал её вдовой, отнял двух дочерей, но с этого дня никто не в силах отобрать у неё Хидэтаду и сына. Не потеряет она супруга и на поле брани, где когда-то сложил голову её второй муж, Хидэкацу Хасиба. Власть клана Токугава простёрлась над всей страной, она непоколебима, а пробивающиеся то здесь, то там ростки гражданской войны скоро будут вырваны с корнем, и тогда уже никто не посмеет посягнуть на её дом!

О рождении племянника Тятя узнала с опозданием — малышу уже исполнился месяц. Новость не вызвала у неё ни малейшего интереса, однако она не замедлила сочинить от имени Хидэёри благопожелательное письмо Иэясу и Хидэтаде, а также отправить богатые дары младенцу. Зато Когоо она поздравила с искренней радостью, как женщина, которая знает, что такое таинство и муки рождения, может поздравить любимую сестру, прошедшую через то же испытание. К её удивлению, вернувшийся из Эдо гонец привёз вежливый ответ — не в привычках Когоо было отвечать на послания, не содержавшие вопросов. Тятя сразу узнала крупный небрежный почерк, более подобающий мужчине; Когоо ошиблась в написании нескольких иероглифов и, вместо того чтобы перебелить коротенькую записку, замазала их, по своему обыкновению, тушью и начертала заново слева от столбцов. Эта с детства знакомая неряшливость сестры очень позабавила Тятю. Одно обстоятельство её насторожило: в письме, каждый знак которого дышал безмятежным счастьем, Когоо ни разу не упомянула о восьмилетней Сэн-химэ, со дня свадьбы с Хидэёри жившей в Осаке, вдали от матери, не справилась о её здоровье и настроении. Благое событие — рождение наследника, — казалось, заставило её позабыть о самом факте существования дочери. Сэн-химэ была, конечно, девочкой, но Когоо всё же выносила это дитя в своём чреве и растила до семи лет — на её месте любая мать хоть немного погрустила бы в разлуке с чадом и побеспокоилась о нём. Когоо же, судя по всему, совершенно не волновала судьба дочери.

Да и сама Тятя, лишь прочитав письмо сестры, вспомнила о племяннице, доверенной её опеке и живущей под одной крышей с ней. До этого она редко думала о Сэн-химэ и вызывала в памяти детское личико только для того, чтобы поздравить себя с тем, что в Осаке есть заложница из дома Токугава. Теперь же она прониклась к девочке жалостью. О жизни Сэн-химэ ей мало было известно, кроме того, что маленькая госпожа не знает ни забот, ни хлопот — из Эдо в Осаку отрядили целую армию прислужниц и самураев, которым надлежало присматривать за внучкой сёгуна и выполнять все её желания. Тятя раз и навсегда дала себе слово не вмешиваться в жизнь племянницы.

В начале 10-го года Кэйтё[121] было объявлено об официальном визите Хидэтады в Киото, назначенном на третью луну. О цели посещения сыном Иэясу императорского дворца Тятя ничего не знала, а вассалы Хидэёри, изредка навещавшие её, тоже не могли приоткрыть завесу тайны.

Молва, долетавшая до Осакского замка, шумела о том, что Хидэтада должен торжественно вступить в столицу в сопровождении ста тысяч воинов, по примеру самого сёгуна Ёритомо[122], который в давние времена вместе со своей армией под командованием Хисатады Хатакэямы покинул Камакуру и через двадцать дней вошёл в Киото.

Сын Иэясу, по слухам, собирался повторить это внушительное действо. Официальной причиной визита ко двору считалось желание Хидэтады принести Небесному государю нижайшую благодарность за его назначение на пост предводителя Правой императорской гвардии, состоявшееся в минувшем году, но Тятя подозревала, что это всего лишь прикрытие основного замысла: на самом деле предстоящий военный парад должен был показать ей, матери наследника Тоётоми, сторонникам Хидэёри и всей Японии, сколь велико могущество клана Токугава.

С восходом третьей луны путешествие Хидэтады в Киото состоялось, как и было задумано. Прошло оно с небывалым размахом. В Кинки потом долго ещё обсуждали блестящую свиту сына сёгуна, гордую поступь его стотысячного войска.

На стенах призамковых посадов Осаки и Киото появились надписи: «Господин Хидэёри, берегитесь!»

Тятя изо всех сил старалась не обращать внимания на тревожные слухи, порождённые визитом Хидэтады в столицу. Всё это ей настолько не нравилось, что в конце концов она запретила свитским дамам и ближайшим вассалам, старавшимся держать её в курсе происходящего, даже упоминать при ней о демарше сёгуната. Дело это, однако, получило развитие, на которое Тятя уже не могла закрыть глаза. Через месяц после демонстрации военного могущества дома Токугава стало известно, что Иэясу в начале четвёртой луны неожиданно подал в отставку с поста сёгуна, передав свой чин Хидэтаде. Новость эта с молниеносной быстротой достигла Осакского замка.

Тятя, услышав о том, сделалась бледной как смерть. Она не предвидела такого поворота событий, но, поразмыслив, поняла, что ничего лучшего лукавый Иэясу и придумать не мог. Этот ловкий манёвр обеспечил ему нерушимую стабильность положения дома Токугава: реальная власть осталась в его, Иэясу, руках, старший сын ещё при жизни отца унаследовал пост сёгуна. Старый полководец в очередной раз проявил себя прекрасным стратегом.

— Нет, это невозможно! — не сдержалась Тятя перед князьями Като и Фукусимой, сообщившими ей ужасную новость. В глубине души она уже точно знала, что это — правда, неизбежное свершилось, но удар был настолько сокрушительным, что бедняжка отказывалась верить посланникам.

Через несколько дней, двенадцатого числа четвёртого месяца, Хидэёри сообщили, что он понижен в придворной должности: отныне его будут титуловать не «дадзё-дайдзин» («великий министр»), а «удайдзин» («правый министр»). Прошло ещё три дня, и выяснились причины этого вопиющего решения: когда в седьмой день четвёртой луны Иэясу подал в отставку с поста сёгуна, он сразу же был назначен великим министром и удостоился первого старшего придворного ранга без официального извещения о том.

Новость эта привела в движение остатки западных сил. Все воины, некогда выступившие против Иэясу, ранним утром съехались в Осакский замок. На главном дворе снова ржали боевые кони и бряцало оружие.

В тот день Тятя наконец-то поняла истинный смысл визита Хидэтады в Киото со стотысячной армией: известие о том, что Иэясу передал своему сыну чин сёгуна, могло вызвать волнение в Кинки, мятежники снова начали бы стягивать силы к Осаке, и вот тут-то сто тысяч воинов, готовых в любой момент покинуть Киото и выступить в Осаку, чтобы навести там порядок, пришлись бы очень кстати. Им нужно было только пересечь равнину Ямадзаки и подняться по Ёдогаве.

Отречение Иэясу от поста сёгуна в пользу своего прямого наследника Хидэтады ясно доказывало, что он не намерен возвращать власть клану Тоётоми. Тятя, разумеется, с самого начала догадывалась, что отобрать у него бразды правления и вручить их Хидэёри будет не так-то просто, тем не менее питала надежду, что со временем этот вопрос как-нибудь да решится в интересах её сына. Теперь надежда умерла. Никогда раньше ей в голову не приходило, что не истечёт и семи лет со смерти тайко, а от дома Тоётоми не останется камня на камне.

Иэясу только что продемонстрировал ей волчьи клыки, которые до поры до времени искусно скрывал.

На следующий день в Осакский замок явился посланник от Госпожи из Северных покоев. Тятя, против своих правил, приняла его немедленно. Вдова тайко настойчиво рекомендовала даме Ёдо отправить Хидэёри в столицу, где он должен будет поздравить нового сёгуна с назначением на высокий пост.

Передавший послание молодой воин с узким нервным лицом был Тяте незнаком. Поручение он получил от Госпожи из Северных покоев, однако не приходилось сомневаться, что за всем этим стоит Иэясу Токугава, который уже не однажды проявлял склонность окружать себя всевозможными предосторожностями и на сей раз не изменил своей привычке.