У Джорджа Ходжеса этого не получилось. Снимки были разные: семейные, на отдыхе, виды домов и лодок, плавучих дач, фото по случаю всяческих торжественных событий и праздников. Натали пришлось просмотреть все рождественские елки Ходжесов с сорок восьмого по семьдесят седьмой год. Была также запечатлена повседневная жизнь детей и внуков, но все слайды до единого были очень низкого качества. За восемнадцать лет занятий фотографией Джордж Ходжес так и не научился снимать против солнца, выбирать правильное место, чтобы деревья, столбы и другие предметы не «вырастали» у людей из ушей или старомодных причесок, держать горизонт, избегать неестественных поз, фотографировать неодушевленные предметы на расстоянии нескольких миль, пользоваться вспышкой. Именно из-за этой его любительской привычки Натали и удалось обнаружить изображение Мелани Фуллер.
Был уже восьмой час, когда Джентри заехал в мастерскую с пластиковыми коробками из китайского ресторана, и они поели, стоя рядом со столом с подсветкой. Натали показала ему небольшую стопку снимков, где могла быть женщина, похожая на Мелани Фуллер.
– Не думаю, что она есть среди этих старушек. Все они позируют вполне охотно, большинство из них или слишком молоды, или слишком стары. Хорошо хоть, что мистер Ходжес разметил ящики и написал на них даты.
– Да,– согласился Джентри, быстро просматривая слайды над столом.– Ни один снимок не подходит под словесный портрет. Миссис Ходжес говорит, что миз Фуллер носила одну и ту же прическу, начиная по крайней мере с шестидесятых. Волосы короткие, слегка завитые на концах, подкрашены в голубоватый цвет. Немного похоже на то, как вы сейчас выглядите.
– Спасибо,– улыбнулась Натали. Она закончила есть, достала еще одну желтую коробку и начала выстраивать слайды по порядку.– Самое трудное в этом деле – удержаться и не смахнуть всю эту дребедень на пол, когда ничего не найдешь,– призналась она.– Как вы думаете, миссис Ходжес будет когда-нибудь просматривать эти слайды?
– Скорее всего, нет. Она утверждает, что Джордж в конце концов перестал заниматься фотографией из-за отсутствия интереса к снимкам с ее стороны.
Натали разложила трехсотую пачку слайдов, на которых был запечатлен сын супругов Лоренс с женой Надин, о чем свидетельствовали наклейки с надписями. Они стояли во дворе, щурясь от яркого солнца, с младенцем Лорелом на руках, а трехлетняя Кэтлин цеплялась за слишком короткую юбку матери. Лоренс был в черных туфлях и белых носках.
– Погодите-ка.– Натали вдруг нахмурилась, и Джентри, почувствовав волнение в ее голосе, тоже склонился над столом.
– Что такое?
Она ткнула пальцем в один из слайдов:
– Вот. Видите? Этот высокий лысый мужчина не похож на… как его?
– Мистера Торна. Да, это он. А вот и наша леди в мешковатом платье, с короткими синими кудрями… Нам невероятно повезло! – Они склонились еще ниже и принялись рассматривать изображение сквозь большое увеличительное стекло.
– Она не заметила, что их снимают,– сказала Натали.
– Да,– согласился Джентри.– Интересно, почему?
– Принимая во внимание число снимков этой семьи, сделанных из одного положения, можно предположить, что мистер Ходжес заставлял их позировать дней двести в году. Миз Фуллер, скорее всего, приняла своих соседей за групповую статую во дворе.
– Наверное.– Джентри улыбнулся шире обычного.– Если снимок отпечатать, он хорошо получится? Я имею в виду только ее.
– Должен получиться,– сказала Натали уже серьезным тоном.– Похоже, он использовал здесь кода-хром-64, а с этим можно увеличивать довольно сильно, и качество будет хорошее. Чтобы не портить снимок, лучше обрезать негатив, и у вас получится прекрасный профиль в три четверти.
– Замечательно! Отличная работа. А теперь мы…– Он замолчал, увидев, что девушка вдруг обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь.– Что случилось?
– Не похоже, чтобы ей было семьдесят или восемьдесят,– прошептала она.
Джентри взглянул на слайд.
– Его сделали, судя по надписи, пять лет назад. Но вы правы, на вид ей лет шестьдесят или около того. Хотя в нотариальной конторе есть записи, что дом принадлежал Мелани Фуллер еще в двадцатых годах… В конце двадцатых. Но вас ведь не это так взволновало, верно?
– Нет. Просто я видела столько снимков маленькой Кэтлин и как-то позабыла, что девочки больше нет в живых. И ее дедушки… который делал снимки…
Джентри кивнул и повернулся к Натали, по-прежнему смотревшей на слайд. Его левая рука потянулась к ее плечу, чтобы погладить, успокоить, но он тут же опустил ее. Девушка ничего не заметила.
– А вот это чудовище, что убило их. Смотрите, шериф, какая безобидная старушка… Безобидная, как большая самка каракурта, которая убивает все, что попадает в ее логово. А когда она сама выбирается из логова, погибают другие люди… Как мой отец…– Натали выключила подсветку и отдала слайд Джентри.– Утром я просмотрю остальные, может, найду еще что-нибудь. А пока отпечатайте вот это и передайте всем, кому нужно.
Джентри кивнул, осторожно держа слайд в вытянутой руке, словно то был паук, живой и смертельно опасный.
Натали остановила машину напротив дома Фуллер, взглянула на старое здание – все это уже стало для нее частью ритуала, потом переключила скорость, собираясь поехать куда-нибудь позвонить Джентри насчет обеда, и вдруг замерла. Она снова переключила скорость, трясущимися руками взяла «Никон» и установила 130-миллиметровый объектив на приоткрытое окно со своей стороны, чтобы он не прыгал.
В доме Фуллер на втором этаже горел свет. Он горел не в тех комнатах, что выходили на улицу, а скорее пробивался из коридора, но был заметен даже сквозь жалюзи. В предыдущие три дня Натали каждый раз проезжала мимо дома после наступления темноты – света нигде не было.
Она опустила фотоаппарат и глубоко вздохнула. Сердце ее оглушительно стучало в груди. Нет, это нелепо, тут должно быть какое-то разумное объяснение. Старуха не могла вот так запросто вернуться домой и заняться домашними хлопотами, когда ее ищут полицейские полдюжины штатов, не говоря о ФБР.
«А почему бы и нет?» – подумала Натали и тут же отбросила эту мысль. Наверняка в доме Джентри или кто-нибудь из следователей. Он говорил ей, что они хотели перевезти вещи на хранение до завершения процесса. Да тут могла быть еще сотня других объяснений!
Свет неожиданно погас, и Натали вздрогнула, будто кто-то дотронулся до нее сзади. Она нащупала фотоаппарат, подняла его и направила видоискатель на окно второго этажа. Да, света за белыми жалюзи не было.
Натали осторожно положила фотоаппарат на соседнее сиденье, откинулась на спинку кресла, несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, затем вытащила из бардачка свою сумочку. Не сводя глаз с темного здания, она нащупала в сумочке «ламу» тридцать второго калибра и достала оружие. Во вторник Джентри повел ее в частный тир и показал, как заряжать пистолет и стрелять из него. Сейчас он был заряжен всеми семью патронами, плотно уложенными в обойму, как яйца в гнездо.
Мысли Натали метались, словно лабораторные крысы в поисках выхода из лабиринта. Что же ей делать?.. А почему, собственно, надо что-то делать? Сюда и раньше забредали разные… Сол, например. А где он теперь, черт побери? Может, это опять он? Натали понимала, что просто хочет успокоить себя. Она вспомнила изображение Мелани Фуллер и мистера Торна на слайде. Нет, Торн мертв, да и старуха, возможно, тоже. Но кто тогда?
Девушка стиснула рукоятку пистолета, старательно держа указательный палец подальше от спускового крючка, и посмотрела на темный дом. Дыхание ее было учащенным, но она держала себя в руках.
Надо убираться отсюда и позвонить Джентри на работу или домой. Если его нет, придется поговорить с помощником. Интересно, сколько времени потребуется помощникам шерифа или городским полицейским, чтобы явиться по вызову вечером, в канун Рождества? Натали попробовала вспомнить, где находится ближайший телефон, но перед глазами всплывали только картины закрытых темных магазинов и ресторанов, мимо которых она проезжала недавно.
