После приступа головной боли, Алексей ещё долго не мог прийти в себя. Андрей был взволнован состоянием сына и ждал, когда тому полегчает, чтобы поделиться собственными открытиями. Утром, когда собирался на работу, отец сообщил:
— Твоя программа мне очень помогла вчера. Сагаши хочет занять место Милькевича и управлять компанией, городом и людьми. Подозреваю, что именно он тебя вчера атаковал.
— Неужели он так изменился, пока учился в университете?
— Он встретил соотечественников и поддался на патриотические чувства, — сделал вывод Андрей. — Обида на американцев, как нацию, нанёсшую ядерные удары по его Родине, ясно прослеживалась в мыслях Сагаши. Я допоздна изучал оставленные им файлы и пришел к выводу, что программа была раз в десять глубже, чем то, что мне позволили увидеть. В каком направлении работал Сагаши, я не знаю, но в любом из них можно достичь непредсказуемых результатов. Очень похоже на то, что найдя возможности изменения строения ДНК в процессе жизни сформировавшегося организма, был открыт Ящик Пандоры.
— Ты боишься, — прокомментировал Алексей чувство отца.
— И очень сильно. Самое страшное на свете — неизвестность.
— Но если Сагаши настроен занять место Учителя, значит, есть и слабые стороны его работ. Получается, что ему нужны наработки, которые были сделаны за последние шесть лет внутри компании. Получить доступ к результатам, можно только заняв кресло в руководстве. Первым шагом Сагаши решил завладеть десятью процентами акций, которые принадлежат Виктору Брейкману — пареньку, что приезжал с Фостаном. Об этом мне вчера рассказали русские ребята. Кстати, они сдавали материал для работы, по просьбе Сагаши, если не трудно, перешли мне результаты тестов, я посмотрю, — попросил сын. — И то, что принёс Сагаши.
— Хорошо, — Андрей сделал паузу. — Попробуй не встречаться с Сагаши, пока не поймёшь его силу и откуда она появилась.
— Без контакта с самим Сагаши это будет сделать невозможно.
По пути в учебный центр, Алексей встретил нескольких ребят, которые уже были в курсе вечерних событий на пляже. Среди молодого населения Бэйвиля чувствовалась напряженность. Как сказал отец — неизвестность пугает, а в случае с Сагаши, неизвестного было предостаточно. После привычной рутины, Алексей решил встретиться с японцем и отправился в исследовательский корпус.
— Я не знал, что ты обучил отца пользоваться способностями чтения мыслей, — заметил Сагаши. — Прости, что доставил тебе боль…
— Что это было? — поинтересовался юноша.
Сагаши знал, что раздумывая о своих работах, он непременно выдаст все секреты. Блокировать доступ в свои мысли в данном случае не было необходимости. Алексей, несмотря на свой юный возраст, являлся одним из лучших учеников и последователем работ отца. Семнадцатилетнему парню достались уникальные способности, тонкий ум и проницательность. Сделать его союзником было выгоднее, чем развивать конфликт.
— Я усовершенствовал свои возможности, — ответил Сагаши. — Было страшно сделать этот шаг, но риск оправдал себя. Живя среди обычных людей, не замечаешь насколько сильными стали способности.
— Почему ты решил, что должен подавлять сознание других людей? — напрямую спросил Алексей. — Нас ведь не этому учили в школе.
В сознании Сагаши пронеслись мысли о несовершенстве общества, бесчестии людей и примитивизме мышления.
— Если ты хочешь построить дом, то обязательно должен разровнять площадку перед тем, как рыть котлован под фундамент. Можно взять лопату и потеть несколько месяцев с примитивным инструментом в руках, а можно арендовать бульдозер и управиться в течение часа, — привёл пример Сагаши. — Дело ведь не в том, что я взял верх над чьим-то разумом, просто мне нужен ровный ландшафт для моего собственного дома.
— Но место, где ты решил строить свой дом, уже занято. Здесь живут люди, такие же, как и ты, как твои родители. Со своими семьями, интересами и судьбами. Здесь ты имеешь дело не с холмистой местностью, а с себе подобными. Строить дом на головах, по крайней мере, не этично.
— Я себя отождествляю с бульдозером, — пояснил Сагаши. — Я могу это сделать и не собираюсь бросать намеченную цель. Этика и мораль — понятия относительные, как и всё остальное в этом мире. Америка почти всегда поступается принципами морали и выигрывает. Над понятием «человек» существуют и более высокие материи.
— В тебе слишком много обиды. Раньше ты таким не был, — заметил Алексей. — Могу сказать, что кто-то тебя очень серьёзно обработал. И мне кажется, что это были твои земляки. Ты поддался чужому влиянию. Признайся.
Сагаши сразу отверг замечание, настаивая на том, что его истинные чувства исходят от него самого. Признать, что уникальный студент мог последовать чьим-то убеждениям, было равносильно осознанию собственной обыкновенности. А гордость не позволяла сделать этого.
— То, что ты признаёшь сам себя как гения, талантливого учёного и способного исследователя, не значит, что в тебе нет ничего человеческого, — стал рассуждать Алексей. — Способность стремиться к чему-то есть в каждом из нас. Уже этим ты не отличаешься от других людей. Вспомни, как всё начиналось, и как ты с упоением слушал Милькевича. Как изучал его работы, брал с него пример. Теперь, достигнув чего-то большего, перешагнув черту знаний Учителя, ты почему-то решил, что стал уникален.
— Я могу справиться и сам, — решил прервать дискуссию Сагаши. — То, чем я сам себя ощущаю — не является предметом нашего обсуждения. Я извинился за вчерашнюю ошибку. Я вернулся в Бэйвиль, потому что уважаю Учителя и хочу закончить начатое им же. Если не здесь, то в другом месте мне удастся построить такой дом, как я себе представляю.
— Отец заинтересовался твоими исследованиями, но ты ведь скрыл самые важные результаты работы.
— Как и Милькевич. Старик никогда не показывал другим, даже самым доверенным лицам, свои работы, — парировал Сагаши. — В этом заключается умение вести свои дела и нести ответственность за результат.
— Если тебе нужны подробности работ Учителя, то без сотрудничества здесь не обойтись. Именно это и привело тебя в Бэйвиль, а не к соотечественникам, в страну, в которой ты даже не родился, — Алексей многозначительно смотрел на Сагаши. — Чувство, что ты японец, сын страны восходящего солнца и цветущей сакуры пришли от других людей, не из твоего собственного сознания. Ты говоришь по-японски лишь потому, что тебя научил отец. Ты имеешь раскосый взгляд и чёрные волосы лишь потому, что таким тебя родила мать. Но, по сути, в тебе больше американского, чем азиатского. Ты рос, учился и воспитывался в этой стране. Я знаю, что конечной целью для тебя является добиться признания соотечественников и стать великим учёным, может быть самым молодым в истории науки. Это не плохая цель, но действовать нужно не вопреки другим людям, а вместе с ними, работая сообща, в едином коллективе. Для достижения цели тебе нужны труды Милькевича и моего отца. Это как отбросить лопату и добавить турбину на твой бульдозер, который сможет разровнять даже ту площадку, где высится каменная гора. Не забывай, что в Бэйвиле люди чувствуют и знают мысли соседей. Ты развил, или усовершенствовал свои способности, но и мы здесь не сидели сложа руки. Если ты не хочешь делиться своими достижениями, то почему мы должны сделать это?
