вралю великовозрастному прижать меня разочек к стенке.
— Ты, что ли, опять с ним переспала? — охнула я и на стул рухнула, не веря в то, что моя нежная, милая, рассудительная Снежана Денисовна сделала то, что сделала.
— Что ли, — кивнула подруга, — и я до сих пор не знаю, как это получилось, Вика. Вот я вроде бы стою и говорю, чтобы он убирался прочь и не смел протягивать ко мне свои грабарки, а потом — бац — и меня уже трахают, как портовую шлюху.
— Так, погоди. Не гони коней, Нежа. То, что он брат твоего работодателя, я уже поняла. То, что он жил вместе с тобой какое-то время — тоже, но где этот твой герой-любовник сейчас, после того как вы опять... ну, это... совокупились?
— В Москву укатил, — закусила губу подруга, а я заметила, что она из последних сил сдерживает слезы.
— Молча?
— Да нет, в этот раз великодушно предложил мне и на обратной дороге ему компанию составить.
— Это как? — нахмурилась я.
— Вот так — вернуться назад. А зачем и для чего? Не спрашивай — то неведомо.
— Вот же сука! — подорвалась я от такого рассказа.
— Не стану спорить.
— И до сих пор тишина?
— Угу.
— А ты как? — задала я риторический вопрос, хотя невооруженным глазом видела, как моей подруженьке плохо.
— Я? Норм, — фыркнула Нежка, — только стыдно, что мной опять попользовались и в утиль списали.
— Странные трусы, — покачала я головой, стуча задумчиво по нижней губе указательным пальцем, — и эффект от их работы странный. Видимо, дырка на заднице во всем виновата — вот тебе и принц дырявый потому попался. Гони его в шею!
— Я и погнала.
— Молодец!
— А ты как? Куда-то собираешься?
— Пф-ф-ф, да не то, чтобы, — закатила я глаза, — просто Вельцин предложил в клуб сходить. Я, конечно, ему отказала, но попутно решила свои залежи тряпочек перебрать. И вот.
— А чего отказала?
— У нас же только секс. Забыла?
— Странная ты, Вика. Локации для секса же тоже менять надо, а то приестся однообразие. Я бы сходила на твоем месте, повиляла задницей бы перед мужиком, подразнила его, а потом поорала бы под ним, как резаная, когда он, перевозбужденный меня приходовал.
— Хэй, Романова, это мой любовник! Губу закатай! — наехала я пылко на подругу, и сама себя испугалась.
Чего это я, собственно?
— Смешная ты, Крынская, — совсем не обиделась на меня Нежка, а только улыбнулась как-то понимающе, а потом и вовсе рассмеялась. — Платье, кстати, крутое. Ну то, что ты достала. Я помню, как мы его с тобой покупали еще в прошлом году. Да и ты в нем смотрелась отпадно. У Вельцина бы точно случился отек мозга.
Она права. Хорошее платье. Надо надевать и идти в клуб. И бельишко это развратное тоже, только без лифа, чтобы только трусики и до груди, в случае чего, можно было бы побыстрее добраться.
Все, уговорили.
Так, где мой телефон?
Отыскала его под грудой тряпья, срочно распрощалась с подругой, приказывая ей более не хандрить, и набрала номер своего бородатого недоразумения.
— Клубника, ты там не заболела ли часом? Опять первая звонишь, опять мне...
— Клуб еще в силе? — спросила я, пока не растеряла запал смелости.
— Разумеется. Все, как я и обещал: посидим, выпьем, кальян покурим, чуть расслабимся. Я так умотался за эту неделю между тобой и работой, что мне срочно нужна смена обстановки. Спасай, Вика-Клубника.
— А с другом своим лучшим чего не идешь в этот клуб?
— А друг сегодня снова в свое Туапсе умотал. Медом ему там намазали, видите ли.
— Туапсе…, — удивленно потянула я, а потом отмахнулась от всего и выпалила, — ладно, заезжай через пару часов, я буду готова.
— Да ты же моя хорошая...
Но я не дослушала, а сразу же отключилась, принимаясь мотаться по квартире, как долбанный электровеник. Душ. Тщательная эпиляция всех зон — и чтобы ни одного волоска. Прическа. Макияж.
Вот только спокойно собраться не вышло, за ребрами будто бы буря бушевала. И руки тряслись— вот и стрелки на глазах пришлось переделывать два раза, все криво получалось. Затем и чулок порвала, пока на себя его натягивала. И над укладкой корпела битый час, пока не добилась желаемого, идеального результата.
А уж когда спускалась вниз, к уже ожидающему меня Вельцину, то поймала себя на том, что тело словно бы гудело и вибрировало от непонятных мне эмоций. И ускорить шаг хотелось до состояния полета. Но я предпочла списать это все на то, что мне просто непривычно было идти в ночной клуб с мужчиной.
Первый раз, как-никак.
А он, мужчина этот лысый уже ждал меня рядом со своей гробовозкой. Весь на стиле снова: костюм-тройка, рубашка, шейный платок, идеально вычищенные туфли. Улыбка в тысячу мегаватт на мордатом лице. Аромат можжевельника и дыма коснулся моих ноздрей, когда наши губы соприкоснулись в коротком, приветственном поцелуе.
— Готова?
— Как видишь, — покрутилась я вокруг собственной оси, ожидая его восторгов, но Вельцин только кивнул на свою машину и скомандовал.
— Тогда прыгай, и погнали.
А я заняла свое место в салоне и чуть было не надулась от негодования.
"Два часа, Саша, я себя утюжила для этой встречи. А что в итоге? Где мои комплименты? Где пена у рта? Где бурное ликование, что ему досталась такая бесподобная женщина?»
Напрашивается максимально неприличный ответ в рифму!
Ну ладно, лысая макака, ты сегодня еще передо мной попрыгаешь на задних лапках. Это я тебе гарантирую. Хмыкнула, облизнулась и победно улыбнулась.
Да!
Глава 33 — Девочка, танцуй…
Вика
Гробовозка Вельцина остановилась у самого пафосного и дорогого клуба столицы, а сам он запарковался на VIP-стоянке, ссылаясь на то, что ночевать его ласточка будет уже здесь. Но я лишь пожала плечами и, походкой от бедра, пошла внутрь роскошного заведения. Лысый гоблин же крался чуть позади, но я видела его самодовольную ухмылку на бородатом лице и взгляд, четко посаженный на суперклей к моей заднице.
Приятно? Черт возьми, ну почему мне так приятно от этого варварского внимания? Не знаю. Мистика, не иначе.
Но я на сегодня позволила себе все. Отпустила себя и словила танцевальное настроение, стоило нам только подняться на этаж, где располагались шикарные ложи для состоятельных и притязательных клиентов клуба.
Пока Вельцин заказывал шампанское для меня и односолодовый виски для себя, а еще кальян и закуски, я встала у поручная и приступила к неспешной мести за то, что мной не восхитились тогда, когда мне
