– Ты имеешь в виду меня и брата, или нас с тобой?
– И то и другое. – Она улыбнулась ему и пошла вперед по тропинке.
* * *
Майлз проснулся с колотящимся сердцем, весь мокрый. За исключением бледной полоски лунного света, пробивающейся в окно, в комнате было темно. Какое-то движение у окна привлекло его внимание.
Оливия появилась в полосе лунного света.
– Майлз, – прошептала она. – Ты не спишь? Майлз заморгал и снова вгляделся. Оливия стояла у кровати, ее волосы струились по обнаженным плечам. Грудь мерцала словно алебастр в тусклом сумеречном свете.
Она забралась на кровать, вытянув свое стройное тело рядом с ним и пробежала рукой по его обнаженной груди вниз, под одеяло. Ахнув, он цепко поймал ее запястье.
– Тише, – прошептала она и прикоснулась коленом к бедру мужчины.
– Ты хоть представляешь, сколько я ждала этого? выдохнула она ему в ухо, и игриво прикусила мочку зубами.
Он молчал. Но его тело говорило за него. Плоть его запылала огнем. Прежнее оцепенение сменилось изысканнейшими ощущениями. Он потянулся к ней, но Оливия покачала головой и, сев на него, стала ритмично раскачиваться. Майлз вскоре застонал от удовольствия и потянул ее к себе, заставив Оливию рассмеяться хрипловатым смехом, от которого стрела дикого желания пронзила все его тело.
– Моя очередь, – сказала она просто.
Слегка приподнявшись, она снова села на него, тихо вскрикнув при этом.
Он обхватил ее тоненькую талию руками. Голова девушки была откинута назад так, что волосы великолепным шелковистым потоком растеклись по его бедрам. Ее близость и жар ее тела делали совершенно безумной потребность обладания, и все же ее негромкие стоны смутили его.
– Тебе больно? – спросил он озабоченно.
Тяжело и прерывисто дыша, отчего ее великолепная грудь вздымалась и опускалась, она ответила.
– Это из-за царапин на бедрах. – Поймав его руки, она поднесла их к царапинам на ногах. – От вчерашней травы.
– Я сожалею.
– А я нет. – Она опустилась на всю его длину, медленно, словно прокладывая путь в неизвестные глубины. На лице ее отражалась одновременно неуверенность и нетерпение, боль и экстаз.
– Бог мой, – пробормотал он. – Неужели я был так груб с тобой?
– А ты не помнишь?
Она слегка закачалась, и он затаил дыхание, зажмурив глаза и гадая, не снится ли ему все это. Но сны, от которых он проснулся с бешено бьющимся сердцем не были такими великолепными – они были путанными и вызывавшими странное смущение... Хотел бы он вспомнить.
– О Боже, – простонал он, когда она начала свой ритм, отбрасывая все остальные мысли.
* * *
Письмо от отца пришло сразу после десяти утра. Прочитав торопливо нацарапанные слова, Оливия испытала такое чувство, словно земля разверзлась у нее под ногами. Эмили вернулась в Девонсуик. Она потеряла ребенка, и де Клари отправил ее домой.
Она нашла Майлза и Брайана у конюшен. Мальчик сидел на лошади, а Майлз, держа поводья, рысью гонял ее по кругу. Увидев эту картину, Оливия остановилась как вкопанная.
Как прекрасны они вместе, с сияющими на солнце черными волосами, с лицами, выражающими возбужденный восторг. Как хорошо сидит Брайан! Пятки опущены, ноги расслаблены, маленькое тельце покачивается от мягкого, равномерного движения лошади. Скоро Майлз будет брать его с собой на верховые прогулки.
Заметив мать, Брайан весело помахал рукой.
– Привет! Смотри, чему меня папа научил! – крикнул он.
Папа?
Оливия наблюдала за реакцией Майлза. Ее муж лишь г рассмеялся и помахал ей рукой, а затем снова обратил все внимание на Брайана.
– Выше голову! – приказал он. – Хорошенькие леди не должны нарушать сосредоточенность истинного наездника!
Папа. Почувствовав головокружение, Оливия опустилась на каменную скамейку. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как подошел Майлз и, лишь подняв глаза, увидела, что он стоит рядом, напряженно вглядываясь в нее.
– У тебя такой вид, как будто ты только что видела привидение, – заметил он.
Оливия устремила взгляд мимо него. Брайан продолжал скакать по кругу на арабском жеребце.
– Это не опасно? – спросила она. – Он еще такой маленький. А вдруг упадет?
– Обязательно упадет... Когда-нибудь. Нельзя научиться хорошо ездить верхом, не сломав при этом парочку костей. – Майлз сел на скамейку рядом с ней. -Ты, кажется, расстроена. Если это из-за того, что он ездит верхом, то...
– Дело не в этом, – ответила она резче, чем ей хотелось бы. – Наконец ей удалось оторвать глаза от сына, и она увидела, что Майлз сиди г, опершись локтями о колени и смотрит в землю.
– Наверное, тебе не понравилось, что он назвал меня папой, – тихо сказал он.
– Просто я думала, что ты против.
– Похоже, это очень много для него значит, вот и все.
Когда Майлз выпрямился, рот его был сжат от раздражения.
– Нет, не правда, – продолжил он. – Неожиданно, по какой-то причине, то, что он называет меня папой, стало очень много значить для меня. Иногда я смотрю на него и...
– И что?
– Представляю, что он мой сын. Сомневаюсь, что я любил бы его больше, если бы он был моим. – Его глаза вернулись к ней. – Ты ведь никогда не заберешь его у меня, нет?
Горячность и настойчивость в лице Майлза вызвала замешательство у Оливии. Однако, она не успела ответить, потому что в этот момент подбежал Гюстав, спотыкаясь в больших, не по размеру сапогах. В руке он держал письмо, которое с преувеличенной торжественностью вручил Майлзу. Несмотря на дурные известия об Эмили, Оливия не могла не улыбнуться неуклюжести мальчика, не обращая внимания на то, что Майлз разрывает конверт и про себя читает послание.
– О Господи, – пробормотал Майлз, переводя дух. – О Боже!
– Что случилось? – спросила Оливия голосом, граничащим с паникой. – Дорогой, что...
Улыбка растянула губы Майлза, а щеки вспыхнули ярким румянцем. Внезапно он подхватил Оливию и радостно закружил ее, между тем как Брайан, оказавшийся позади них, остановил коня и соскользнул на землю, затопав своими маленькими ножками по дорожке, чтобы тоже принять участие в этом импровизированном празднике.
Подхватив мальчика на руки, Майлз кружил Брайана и Оливию, заразительно смеясь при этом. Оливия не удержалась и рассмеялась вместе с ним.
– Ты скажешь наконец, какое чудо произошло, чтобы я знала, над чем смеюсь, как ненормальная?
– Расскажи нам, папа, – попросил и Брайан, обняв Майлза за шею.
– Мы богаты, – заорал Майлз. -Что?
– Богаты! Боже мой, Оливия, я куплю тебе тысячу голубых платьев и две тысячи пузырьков самых дорогих французских духов. Моя жена никогда больше не будет душиться фиалковой водой. И, Брайан, у нас будут деньги, чтобы послать тебя в самый престижный в мире университет. Милые мои, я был прав! – Он снова закружил Оливию и Брайана. Целуя Оливию до тех пор, пока у нее не захватило дух.
