в темноте и решил прорываться к свободе в обратном направлении. Дима и сам не ожидал, что успеет схватить пацанёнка за воротник фуфайки, но ему это удалось, и он с силой рванул пленника на себя. В тусклом свете, пробивавшемся в окошко подвала, парень разглядел лицо этого человека. Перед ним стояла растрёпанная и чумазая Арина.
– Ты? – его удивлению не было границ. – Что ты здесь делаешь?
– Пусти, – вырвалась она и даже не предприняла попытки убежать.
– Я спрашиваю, почему ты здесь? – повторил он.
– А ты догадайся, – вызывающе бросила она ему в лицо. – Правильный мальчик, борец за правду! А мы вот такие тут собрались, неправильные. Представляешь?
– Зачем вам это? Или вы голодаете настолько, что готовы умыкнуть продукты у бабушки-пенсионерки или деда-инвалида?
Она нахмурилась, плотнее укуталась в фуфайку и спрятала непослушные волосы под цигейковую шапку.
– Так веселее, понимаешь? Это как игра – мы бежим, вы догоняете, а сало с маслом – наш заслуженный приз.
– Весело? – Дима был в шоке. – То есть всё, что я тебе рассказывал, чем делился, ты передавала своим дружкам, вот почему им так долго удавалось водить нас за нос! Знаешь, как это называется? Предательство, вот как!
Он оттолкнул девушку и пошёл дальше. Она постояла немного, а потом бросилась вслед за ним. Догнала, развернула лицом к себе и закричала:
– Да пошёл ты знаешь куда? О предательстве он будет мне рассказывать! Что ты вообще знаешь обо мне? Кнастер нашёлся, ага! Клисти́р[29] ты, вот кто! Теперь только так тебя вся округа называть будет. Митька Клистир!
И она расхохоталась.
– Замолчи! Сейчас же закрой свой рот! – кричал он. Но чем сильнее он злился, тем громче становился её смех, молотом стучавший в голове, давивший на барабанные перепонки.
В какую-то секунду парень понял, что не может больше слышать, как она смеётся и выкрикивает ему в лицо обидные слова. Надо заставить её замолчать!..
Когда наступила тишина, он словно очнулся от забытья.
Она была здесь же, рядом с ним, смотрела на него своими огромными серыми глазами, только взгляд был пустым, чужим, словно утратившим искру. Волосы разлетелись веером, обрамляя лицо, сделавшееся вдруг похожим на маску. Неожиданно для себя Димка осознал – её больше нет! И это он собственными руками совершил это страшное и непоправимое дело – лишил жизни человека! Убил ту, которую уже начал считать своей единственной…
Боль молнией пронзила его тело. Хотелось закричать, громко и отчаянно, но из горла вырвался лишь приглушённый свист. Он продолжал прижимать к себе остывающее тело, гладить волосы, смотреть в тускнеющие глаза.
Сколько прошло времени – неизвестно. Придя в себя, он решил, что нужно что-то делать, вот только сил пойти в милицию рассказать о случившемся, покаяться – не нашлось. Было больно осознавать, что кто-то посторонний будет осматривать тело, на которое совсем недавно с любовью смотрел только он. Потом этот кто-то будет производить вскрытие, нанося ей страшные раны, терзать хрупкие кости и бархатистую кожу. Нет, этого допустить нельзя! Она принадлежит только ему!
Парень затащил безжизненное тело в самый тёмный угол подвала, выбрался наружу и никем не замеченный отправился в общежитие ПТУ. В помещении дворницкой взял штыковую лопату и так же незаметно вернулся обратно. Земляной пол в тёплом подвале легко превратился в могилу. Прощаясь навсегда, Дима закрыл лицо девушки подаренным ею же кашне и кинул первый ком земли.
Когда всё было кончено, он тщательно заровнял место последнего пристанища Арины и спрятал его под кучей валявшегося в подвале мусора.
В тот вечер он впервые в жизни напился, но запах сырых подвальных стен так и не отпустил его…
В детском доме никто особенно не переживал, когда одна из сестёр Кондратьевых в очередной раз не пришла ночевать. Директор лишь привычно оповестила милицию, что девушка опять отправилась путешествовать по городам и весям. Явится, чего уж там! Сомнения и какая-то непонятная тревога возникли только у Кати: уж больно в непривычное время подалась в бега сестра. Обычно она рвалась на свободу летом, по теплу, а сейчас февраль на дворе, самые холода в Сибири, ветра. Да и не было привычной записки: «Не грусти, малая, я скоро вернусь!»
Девочка пыталась хоть что-то разузнать, а когда у неё ничего не получилось, она отправилась к единственному человеку, которому могла доверять.
– Когда вы виделись с Аришей в последний раз? – допытывалась она у Митьки Кнастера.
– Понимаешь, мы поссорились незадолго до всех этих событий. Может быть, она из-за этого и сбежала, чтобы я помучился, осознал, что был неправ?
– А из-за чего поссорились?
– Я встретил знакомую, учились в школе вместе, мы стояли, разговаривали, смеялись, вспоминали школьные годы. А Аринка увидела и устроила мне разнос. Я психанул, назвал её дурой и ушёл. Потом хотел извиниться, всё объяснить, но узнал, что она сбежала. Катюша, я очень тебя прошу, как только она объявится, сообщи мне сразу же, хорошо?
Она поверила и начала ждать.
Шли дни, недели, месяцы. От Арины не было никаких вестей. Димка окончил учёбу, осенью его забрали в армию, и в Юргу он больше не вернулся.
Катя поступила в педучилище, потом заочно в институт, даже ненадолго вышла замуж, так и не дождавшись весточки от единственной сестры. А потом грянул гром…
– Старые трёхэтажки начали сносить, чтобы на их месте построить новые современные дома, и при разборе коммуникаций нашли Арину. Удивительно, что за столько лет на неё не наткнулись, а ведь и прорывы в подвале случались, и подтопления по весне… В общем, выяснилось, что никуда она не сбегала…
Когда Кате как единственной родственнице предъявили для опознания вещи сестры, она сразу узнала полуистлевшее кашне. Ведь именно она помогала сестре выбирать его в подарок, на её глазах шарф был надет на шею именинника. Она всё поняла, но не стала делиться своими догадками ни с кем, решила сама всё выяснить. Да вот только как?
Кусочек ткани от шёлкового шарфа стал для неё символом справедливости.
– А потом вышла статья в областной газете про наш передовой экипаж, и Катя поняла, где меня можно найти. Она перевелась в наш город, начала осторожно собирать обо мне информацию и однажды, будто невзначай, столкнулась со мной в городском парке. И тут же безо всяких предисловий обвинила меня в убийстве Арины. Достаточно было посмотреть ей в глаза, чтобы понять – моей устоявшейся жизни и грядущей карьере приходит конец. Я снова ощутил тот запах подвала, плесени, сырости… ВПШ[30]– такой шанс даётся раз
