class="p1">Я подхожу к ней, испытывая потребность прикоснуться к ней снова. В тот момент, когда она замечает меня, ее раздражение ослабевает и уступает место теплоте, от которой мои губы приподнимаются. Она так приятно пахнет. Я завожу руку ей за спину и притягиваю к себе, чтобы приблизить лицо к ее шее и поцеловать нежную кожу, сохранившую большую часть ее духов.
“Господи. Ты даже не собираешься предупредить нас, прежде чем делать все это?” Спрашивает Бек.
Пульс Обри трепещет у моих губ, когда я накручиваю ее волосы на пальцы и погружаю их в густые пряди. “Не ревнуй, Бек”, - говорит она ему.
— Из-за того, что Финн цепляется за меня? Нет, он весь твой, Обс.
“ Не будь задницей, ” бормочет Бриэль, прочищая горло. — Можно мне бокал этого, пожалуйста?
— Ты понял.
В глубоком голосе Романа все еще слышится резкость, когда он говорит: “Тогда пиццу”.
— Сюда, голубки.
Обри придерживает меня за бок и слегка сжимает. Я отстраняюсь и смотрю на Бека и два бокала шампанского, которые он протягивает мне. Взяв их обоих, я обыскиваю бар, где были Уэс и Роман. Они ушли, что означает, что они спустились по лестнице и сидят вместе. Это может закончиться либо хорошо, либо невероятно плохо.
После того, как я отдаю Обри ее бокал и делаю глоток из своего, я приглаживаю волосы у нее на затылке, которые я растрепал. “Есть причина, по которой ты тыкаешь пальцем в Романа, Элли?”
“Он это заслужил”, - тупо отвечает она.
Обри наклоняется ко мне, но продолжает смотреть на подругу. — А он? Я никогда раньше не видел, чтобы ты так сильно ругалась с ним по какому-либо поводу.
“ Это вообще имеет значение? Давай просто забудем об этом.
“ Он просто присматривает за нами. Я думаю, именно поэтому он никогда никуда не выходит, когда это делаем мы, ” говорю я, надеясь немного ослабить напряжение, из-за которого плечи Бриэль все еще остаются высоко поднятыми. “Он заботится об Уэсе”.
“ Я больше не хочу об этом говорить, ясно? ” рявкает она, забирая у Бека бокал шампанского и опрокидывая его обратно в рот. Опустев, она ставит его на столешницу. “ Давай просто подождем представления. Вот почему мы здесь.
Обри кивает, потирая руку, прежде чем опустить ее. “Да, Элль. Ты справишься”.
Бриэль слабо улыбается ей, прежде чем пройти мимо нас к розовой сумочке, лежащей на самом дальнем барном стуле, поворачивается к нам спиной, быстро заканчивая разговор. Я смотрю на Обри сверху вниз и касаюсь пальцем ее подбородка, направляя его к себе. Ее беспокойство постепенно исчезает.
— Ты прекрасно выглядишь.
— Ты уже говорил мне это сегодня вечером, — бормочет она.
— И я еще не закончил.
Отнюдь нет.
31
Прошло много лет с тех пор, как я был на концерте.
Мои музыкальные вкусы обширны. Кантри, техно, поп, альтернативный рок, рэп. Я не придирчив к тому, что слушаю, чего нельзя сказать о Финне. В последний раз, когда я ходил на концерт, позади меня стояла Бриэль с поднятыми руками и невнятно напевала мне на ухо. Мы раскачивались вместе и держались друг за друга, выкрикивая слова песни в громкую толпу из-за "кровотечений из носа", прежде чем нас перевели в яму.
Это был первый раз, когда я оказался достаточно близко к художнице, чтобы увидеть линии на ее прозрачных колготках и пот, блестящий на ее торсе. Можно с уверенностью сказать, что это было воспоминание, которое я до сих пор отчетливо вижу, когда слышу ее музыку по радио, независимо от того, как давно это было.
Сегодняшний вечер чем-то похож, но в то же время совершенно другой.
Я держусь за стеклянную стену у подножия лестницы, а не в яме. Тем не менее, я нахожусь достаточно близко к сцене, чтобы разглядеть дыры на черных джинсах Ноа Хаттона и пот на его лбу, не прибегая к экранам по обе стороны сцены.
Это не Бриэль позади меня, и не ее голос у меня над ухом, и не аромат ее духов у меня в носу. Руки, положенные мне на бедра, сильные и жилистые, а низкий рокот голоса Финна разносится далеко за пределы моих ушей. Я чувствую, как слова, которые он поет, струятся по моим венам и давят между ног.
Арена окрашена в красный цвет из-за мигающих огней, которые веером расходятся по сиденьям. Дым стелется по краю сцены и стекает в яму, целуя ноги прыгающих и потрясающих руками в воздухе. Я чувствую ритм барабанов у себя под ногами и сквозь тихие слова Финна слышу рычащий голос в микрофоне.
Позади того места, где стоит Ной, виднеется массивная голова Дьявола с ревущим пламенем в глазах. Его оркестр расположился позади него, а барабанщик расположился на платформе на макушке, по бокам от нее — рога. Я знаю ни с кем из участников не больше того, что время от времени видел в Интернете, но, похоже, у них самих довольно много поклонников.
Камера, транслируемая на экраны, снимает болельщиков в нижних рядах, прежде чем сфокусироваться на нескольких женщинах на полу, держащих плакаты, от которых у меня выпучиваются глаза, когда я читаю. Большинство из них написаны для участников группы, но есть несколько, от которых у меня бы кожа прилипла к костям, будь я женой Ноя.
При этой мысли я накрываю ладони Финна на своих бедрах и перемещаю их выше. Они обжигают мои ребра, когда я оставляю их на месте и прижимаюсь спиной к его груди, чувствуя его за своей спиной как стену. Он проводит носом по краю моего уха и продолжает напевать строчку из текста песни.
Я закрываю глаза и медленно двигаю бедрами, наслаждаясь бешеным биением своего сердца, когда улыбаюсь, принимая этот момент таким, какой он есть. Живой.
Остальная команда стоит передо мной и позади Финна, окружая нас с флангов, крича и танцуя под музыку. Трудно отвлекаться на что-то другое, когда ты там, где мы сейчас, наблюдаешь, как одно из величайших имен в музыке выходит на сцену, возможно, в последний раз за долгие годы.
И все же это так.
Когда сильное тело Финна прижимается ко мне, а его руки касаются моего тела, я возвращаюсь к тому, что было раньше. Я никогда слишком много не задумывался о том, когда в отношениях наступит подходящее время для секса. Я не планирую, когда сделаю этот шаг, или
