Всего один поцелуй. Случайный. Возможно, спровоцированный чувством жалости к ней. Обыкновенный поцелуй.
Уговаривала она себя, протягивая руку за чашкой, но рука опять предательски дрожала, и немного чая пролилось на стол.
Но этот поцелуй, вдруг ясно поняла она, испытывая внутреннее волнение, этот поцелуй заставил ее увидеть то самое небо в алмазных звездах, которое не увидела вчера! Как будто лунный свет прорвался сквозь застилающие его тучи.
И это все – Джозеф, которого она так давно и так мало знает.
Отставив чашку, Патриция ринулась из комнаты. Она не знала, что сейчас сделает, но ей хотелось немедленно найти Джозефа. Во что бы то ни стало.
Она увидела его в одном из залов и бросилась к нему, не обратив внимания на Рогана, который был тут же.
– Джозеф!
Тот замер, затем повернулся на звук ее голоса, кляня себя за все, что только что произошло. Сейчас она, чего доброго, влепит ему пощечину, да еще при людях, и правильно сделает. Нет, скорей всего при людях она не станет устраивать скандала, не такой она человек. Однако не мешает все же скрыться, пока не поздно. Он инстинктивно старался не отходить далеко от появившихся уже посетителей галереи, нервно откинул назад свои длинные волосы, остановился, повернувшись вполоборота к Патриции.
Она подошла к нему, запыхавшись от быстрой ходьбы.
– Я…
Она совершенно не знала, вернее, забыла, что хотела сказать, пока разыскивала его.
– Вы имеете все основания злиться на меня, – сказал он не свойственным ему виноватым тоном. – Но, поверьте, я не хотел ничего.., я только… Черт, а чего же вы ожидали? Войдя, вы выглядели такой несчастной и такой красивой, черт возьми! Такой взывающей об участии. Я просто не выдержал. Я забыл обо всем. Извините еще и еще раз.
Она слушала его сбивчивую речь, и ей почему-то казалось, что он прекрасно понимает ее состояние, лучше, чем она сама. И она тоже понимает, почему он это сделал. Но если они понимают друг друга, если он считает ее красивой, а его поцелуй так взволновал ее, то…
– Не хотите сегодня пообедать со мной? – неожиданно спросила Патриция.
Он моргнул, отступил на несколько шагов, уставился на нее в изумлении. Шутка? Издевка?
– Что вы сказали? – переспросил Джозеф. Она повторила:
– Хотите пообедать со мной? – Патриция испытывала легкое головокружение. Как на качелях. И чувство безумной отваги. – Сегодня. Через несколько часов.
– Вы хотите пообедать? Со мной? – Он говорил так, как будто только учился разговаривать. – Сегодня?
У него был такой ошеломленный вид, что она не могла сдержать смеха.
– Да. Я уже дважды сказала вам об этом. Вернее, нет. Я хочу совсем другого.
– О, ну, конечно. Простите. Он повернулся и пошел к двери.
– Я не хочу обедать, – быстро сказала она ему вдогонку так громко, что некоторые из присутствующих в зале обернулись. – Я хочу… Слышите? Чтоб вы повторили то, что недавно сделали.
Джозеф замер на месте. Патриция прошла мимо него в коридор, который, к счастью, был пуст. Он как привязанный шел за ней.
– Я не совсем понял… – начал он.
– Тогда я объясню. – Ее захлестнула волна безрассудства, радостного безумия и гордости за свою смелость. – Я хочу.., чтобы вы отвезли меня к себе домой, Джозеф. И чтобы снова целовали меня. Если я не ошибаюсь в том, что мы оба чувствуем друг к другу. Хочу, чтобы вы любили меня и делали то, что под этим подразумевается. – Она подошла вплотную к нему. – Теперь вам понятно или нужны дальнейшие объяснения?
– Объяснения? – Забыв, где они находятся, он взял ее лицо в ладони, пристально посмотрел в глаза. – Вы сошли с ума, Пэтти. Но я благодарю Бога за это! – Он прижал ее к себе. – Пэтти, дорогая, я и не представлял, что такое может случиться наяву!
Глава 14
Мегги дремала за кухонным столом, положив голову на сложенные руки.
Прошедший день был безумно тяжелым.
Мать исторгала бесконечные жалобы. Ей не нравилось решительно все – начиная с дождя, упорно не желавшего прекращаться, до занавесок на большом окне, расположенном на фасаде нового дома, которые повесила Брианна. Но через все это стоило пройти, думала Мегги, ради того, чтобы водворить мать на новом месте. Зато – ура! – она сумела сдержать слово, дело сделано, и Брианна обрела свободу.
Надо признаться, Мегги никак не ожидала, что ее охватит чувство вины – но так произошло, когда она увидела, как мать рыдает, ссутулившись, спрятав лицо в ладонях, и слезы просачиваются сквозь пальцы. Нет, Мегги не могла и предположить, что почувствует такую острую жалость к женщине, которая до того, как разрыдаться, не переставала ругать и проклинать ее.
Напряженную атмосферу разрядила тогда нанятая компаньонка, Лотти Салливан, быстро сумевшая взять бразды правления в свои руки. Не теряя жизнерадостности, с неизменной улыбкой на губах, она выпроводила Брианну и Мегги из дома, уверив их, что нет никакого повода для беспокойства и волнения; что же касается слез, они так же естественны, как дождь за окнами. Она добавила, подталкивая сестер к входной двери, что домик получился чудесный, такой чистенький, прямо кукольный, уютный, одно удовольствие жить в нем, и все будет, она ручается, в полном ажуре. Лотти чуть ли не затолкала их в кабину грузовика Мегги.
Итак, свершилось. Но шампанское по этому случаю они открывать не станут. Во всяком случае, сегодня вечером.
Приехав домой, Мегги выпила немного виски и просто рухнула за столом под грузом всех переживаний, выпавших на этот день. А сейчас никак не могла разлепить веки. Сумерки сгущались, и дождь непрерывно барабанил по крыше.
Не разбудил ее и телефонный звонок, хотя телефон трезвонил весьма решительно. Она продолжала спать, и ей слышался сквозь сон голос Рогана. Или казалось, что слышится.
.. –Жду вас к утру. У меня больше нет ни времени, ни терпения теребить вас…
– Что?
Она подняла голову, протерла глаза, очумело оглядела сумеречную комнату. Наверное, он все-таки прав, когда ругает ее. Она заслужила это.
Но раздражение от того, что телефон разбудил ее, пересилило минутные угрызения совести. К тому же она ощутила, что почти ничего не ела с утра, а в доме еды – не хватит покормить и птичку, потому надо отправляться к Брианне и там уж поесть вдоволь.
Она вскочила из-за стола. Да, немедленно к Брианне, они смогут утешить друг друга, немного развеселить.
Она сдернула с вешалки шапку, когда на телефонном ответчике заморгал красный огонек. Запись кончилась, требуется перемотка.
– Господи, как он мне надоел! – проворчала она, однако нажала нужные кнопки, перемотала ленту, включила запись.
«Мегги! – Голос Рогана наполнил комнату. – Какого черта вы не отвечаете? Уже конец дня, я звоню с утра. Нужно обсудить с вами серьезную проблему. Черт, мне тебя не хватает! Слышишь? Мегги, я скучаю по тебе…»
