– Им трудновато будет загонять гвозди в наши каски или душить нас в нашей защитной одежде, – добавляет капитан Малансон.
– Но там могут быть и молодые Великие – подростки или анархисты, которые к ним присоединились, – замечает Наталья.
Капитан Малансон все еще потирает подбородок:
– Все предусмотрено. Мы бросим слезоточивые гранаты, чтобы нейтрализовать Великих, и в это время зачистим зону Маленьких. Разумеется, мои люди, оснащенные камерами, получили приказ не снимать, если Великие будут сопротивляться. Как только все закончится, мы дадим интервью СМИ, а трупы Эмчей положим в приготовленные для этого черные герметичные мешки. Эмму 109 поместим в клетку машины 3. Если все пойдет хорошо, то в полдень все уже будет кончено, а в час мы пойдем обедать. Я уже присмотрел превосходный ресторанчик с местными блюдами: тушеное мясо, рубец, рагу по-овернски, свинина с чечевицей.
Младшие офицеры подходят за последними указаниями.
Немного поодаль журналисты проверяют камеры, как будто это их оружие.
Капитан Малансон говорит:
– Сверим часы. Сейчас на моих – 6 часов 11 минут 35 секунд, я скажу, когда будет 6 часов 12 минут. 1, 2, 3… Стоп! Начинаем штурм ровно в 6.30.
76.
Я помню.
Когда трое моих подопечных – Аш-Коль-Лейн, Инь-Ми-Янь и Кетц-Аль-Коатль – прибыли на заледенелые и пустынные берега моего Южного полюса, я раскрыла им проход в скале, который вел к туннелю.
Он, в свою очередь, заканчивался глубокой пещерой – с той особенностью, что в ней находились огромное озеро и жерло вулкана, которое могло создать им нужную температуру.
Так я могла сохранять их в тепле на своей груди, оберегать от волнений мира, где им больше не было места.
Это было мое маленькое святилище, где я могла сохранить живыми последних оставшихся первых людей.
77.
Вершина Пюи де Ком понемногу исчезает под облачным покровом.
Легкая влага спускается с неба, но тут же поднимается вверх от земли. Растения раскрывают лепестки и ловят росу. Грибы начинают раздуваться. Один из них, раздавленный ботинком, издает звук лопнувшего воздушного шарика.
Под ярко-фиолетовым небом, начинающим постепенно светлеть, жандармы продвигаются вперед с пистолетами в руках.
В первом ряду яростно лают немецкие овчарки, натасканные на микрочеловечков.
Внезапно одна из них проявляет беспокойство.
– Она что-то учуяла, – объявляет офицер журналистам, которые идут за ним и все время снимают.
Действительно, они замечают крохотную туфельку, а потом и следы маленьких ног, ведущие к вершине вулкана.
– Прекрасно, они у нас в руках! – заявляет капитан Малансон.
Немецкие овчарки не отрывают носа от земли и тащат жандармов к углублению в скале.
– Это вход в старый серебряный рудник, – объясняет журналистам человек в форме.
– Но он очень узкий.
– В XIX веке здесь работали в основном дети. Проходы слишком низкие для взрослых, – уточняет он.
– Я начинаю понимать, почему они выбрали именно это место, – говорит Наталья Овиц, и вид у нее становится еще более озабоченным.
Жандармы вынуждены согнуться пополам, чтобы протиснуться в узкий скальный тоннель, который к тому же сужается с каждым метром.
Боковые стенки тоже сужаются, и жандармы продвигаются уже не по пятеро в ряд, а по трое, по двое, потом по одному.
Вдруг собаки перестают лаять, и от головы колонны доносится отдаленный крик: «Осторожно, они…»
И вскрикнувший человек падает.
Остальные жандармы не могут сдвинуться с места. Зажатые в узком проходе, они ничего не видят и не рискуют стрелять наугад в своих же.
Одному из спасателей удается пробраться к лежащему на земле человеку. Он осматривает его и возвращается к своему начальнику:
– Его усыпили.
Он показывает маленькую стрелу, которую снял с жертвы.
– Стреляли из трубки?
– Нет, из арбалета, – уточняет Наталья, в свою очередь внимательно рассмотрев стрелу. – Посмотрите, у нее сзади выемка для тетивы.
– Я не знаю, что за состав они применяют в стрелах, но этот человек не сможет продолжить наступление. Собаки, впрочем, тоже, – уточняет спасатель.
– Должно быть, Нускс’ия изготовила снотворное средство – она большой знаток в ботанике, – напоминает Наталья, понюхав стрелу.
Усыпленного жандарма относят к машине «скорой помощи», и колонна осторожно возобновляет продвижение по узкому туннелю.
Идущий самым первым вдруг слышит тихий свист, подносит руку к шее, его как будто укусил комар. Он тоже падает.
Затем падает следующий за ним.
Один из офицеров отходит назад к Малансону:
– Что будем делать, капитан?
– Пускайте дым в проход.
Жандармы бросают слезоточивые гранаты и продолжают продвигаться вперед в защитных масках. На этот раз им удается углубиться, и они оказываются в более широкой пещере. Как только они освещают ее стены, раздается свист летящих стрел.
Восемь человек поражены в шею и выведены из строя.
– Они прячутся, они прямо перед нами, – восклицает капитан Малансон, – надо стрелять, чтобы у них не было времени прицелиться в нас из арбалетов.
Десяток жандармов бросаются в тоннель, прикрываясь щитами из плексигласа и втянув шеи, чтобы не попали стрелы.
Оказавшись в широкой пещере, они могут наконец рассредоточиться.
– Осторожно! Я чувствую, что они где-то здесь, – предупреждает жандарм, возглавляющий колонну.
Слышен тихий шелест, как будто по скалам пробегают крысы.
Жандармы снова бросают слезоточивые гранаты и продвигаются в этом искусственном тумане. Вдруг земля уходит у них из-под ног, и человек двадцать проваливаются в глубокую яму. Тех, кто пытается помочь им выбраться, отложив свои щиты, сразу же накрывает град стрел, пущенных с потолка пещеры, под который попадают и те, кому удалось вылезти из ямы.
Когда Великие приходят наконец в себя, их крохотные противники уже куда-то исчезли.
Из шестидесяти жандармов, отобранных для выполнения задания, способных действовать остается не более двадцати.
– Кажется, со свининой и чечевицей придется немного повременить, – замечает Наталья.
– И что делать в этой крысиной ловушке? – нервничает Аврора.
– Если мы останемся в этом лабиринте, они нас обыграют, – говорит карлица. – Пойдемте, надо искать другой проход, этот – настоящая ловушка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
