разрешения автора, а также то, что за ними охотится друг Шекспира, издатель Ричард Филд.
Казалось бы, попроси сонеты у самого Шекспира. Но нет. Филд явно искал рукопись в других местах: в типографиях и книжных лавках.
– Что-то здесь не так, – подумалось Томасу, и он тоже начал отслеживать сонеты.
В ночь, когда отпечатанные книжки вынесли из магазина, Томас в толпе людей заметил и Филда. Шекспира рядом с Филдом он не увидел, так как не знал автора в лицо. После началась погоня за рукописью. Томас, как и Ричард, понял, что тираж исчез полностью, будто его и не существовало.
– Сожгли, – размышлял он, – в магазине устроили обыск из-за готовящегося заговора Эссекса. Подумали, в них содержится на что-то там намек и сожгли.
Восемнадцатилетнему юноше доводы казались вполне убедительными, и на этот странный момент он до поры, до времени не обращал никакого внимания. Но вот куда подевалась рукопись, по которой печатали тираж, волновало его куда больше. Вдохновлял на поиски в основном тот факт, что Филд тоже ищет рукопись.
– За этим несомненно что-то стоит, – Томасу виделись отпечатанные книги с зашифрованными таинственными знаками, которую будут сметать с полок благодарные читатели.
Годы были потрачены на поиски. За прошедшие восемь лет Томас успел понять, что сам автор сонетов тоже не имеет рукописи – иначе, думал он, – Шекспир давно бы отдал другу свой экземпляр для издания. Ему и в голову не приходило, что по каким-то причинам Уильям может противиться желанию Филда отпечатать книги с сонетами.
Томас нанимал мелких воришек, и те прочесывали типографии в поисках пропавшей рукописи. Наладив знакомства среди приближенных ко двору, он пытался искать сонеты Шекспира у вельмож и знатных дам. Кое-что разыскать удалось: некоторые дамы, действительно, записывали понравившиеся стихи. Но так набралось всего пять или шесть сонетов. И то, в их авторстве Томас уверен не был.
Отцу про свои поиски Томас не рассказывал. Старик ненавидел одно только упоминание о сонетах, и сын решил, что лучше принесет найденную рукопись, просто поставив отца перед фактом.
Самым очевидным способом найти искомое, Томасу представлялась беседа с Тоббом, тем самым издателем, который напечатал изъятые впоследствии книги. Сначала Тобб говорить категорически отказался. Но когда люди Томаса объяснили ему, что поговорить придется, иначе его типографии и лавке придет конец, он согласился встретиться с Томасом, предупредив, что ничего интересного сообщить не сможет.
– Рукопись я выкрал у Филда, – рассказывал Тобб, – случайно. Пришел к нему по делу. Филда дома не было. Его жена оставила меня в комнате одного. Возле окна лежала какая-то рукопись. Я от нечего делать подошел и прочитал, что это сонеты Уильяма Шекспира. Подумал, отчего бы мне их не забрать с собой. Забрал и тихонько вышел из дома.
– Что случилось после? – спросил Томас.
– После я их напечатал, выждав немного, потому что Филд бросился разыскивать рукопись с неожиданной прытью. Наверное, его усердие было связано с тем, что Шекспир был его другом, и Ричард чувствовал себя неловко оттого, что потерял рукопись, отданную ему на хранение.
– Почему книги забрали из магазина? Там и в самом деле написано что-то про заговор?
– Толком не знаю. Я сонеты не читал. Не люблю читать стихи. Издал и все. Когда ночью пришли обыскивать магазин и типографию, думал, заберут что угодно, но не сонеты. А забрали именно их. Пригрозили пытками, поэтому я отдал все экземпляры до одного. Кто его знает, может, там чего и было против королевы. Может, потому и Филд их не публиковал.
– Ты сказал им, откуда у тебя рукопись?
– Сказал. Да что им Филд: у него ж ничего не осталось. Книг он не печатал, рукопись была у меня.
– Так куда делась рукопись? – подошел Томас к вопросу, который его интересовал больше всего. – Ее тоже забрали?
– Эх, в тот день не забрали. А потом просто выкрали из моего дома.
– А у тебя как выкрали? Тоже оставил на видном месте?
– Нет. Переворошили все во второй раз и нашли. Я ее особенно и не прятал. Сначала потому, что уже отпечатал книги: чего прятать-то. Потом, потому что книги изъяли, а меня запугали и запретили их печать повторно. Мне что ж в Тауэр хочется? Нет. Я и не стал. Да потом стали ходить слухи, что не все сонеты написал Шекспир. Зачем впутываться в историю. Так что рукопись я не прятал. Лежала среди прочих в столе.
– А кому-то она понадобилась!
– Понадобилась, но раз ее не издают, значит, ее украли те, кто в издании не заинтересован. Все те же люди, – прошептал последнюю фразу Тобб и оглянулся. – Сказать по правде, после того, как рукопись исчезла, ко мне приходил как-то поздно вечером человек. Он спросил, точно ли у меня ничего не осталось. Темная история. Не лезь в нее.
– Спасибо, – Томас поблагодарил Тобба и еще больше уверился в том, что необходимо найти пропавшую рукопись и отпечатать ее, опередив всех, кого только можно, включая настойчиво рыскающего в поисках Ричарда Филда.
Томасу продолжали приносить отдельные сонеты, но их было так мало, что он понимал: единственным путем напечатать все целиком, было найти рукопись. Даже если часть сонетов написал не сам Шекспир, тем больший скандал разгорится по поводу их издания. И тем больше книг купит жадная до таких ситуаций публика.
В какой-то момент Томас опустил руки и прекратил поиски. Филд тоже не преуспел в этом деле. Не всплывали сонеты и у других издателей.
– Наверное, все же их уничтожили или хранят в таком надежном месте, что мне до него не добраться, – рассуждал Томас.
Тем не менее, совсем поиски он не прекращал. И в один прекрасный день ему сообщили: рукописи могут храниться в доме графа Саутгемптона. Человек, шпионивший для Томаса, сказал ему следующее:
– Шекспир писал сонеты в честь графа. Так, по крайней мере, он это преподносил вначале. Позже выяснилось, что Шекспир влюбился в ту же женщину, что и граф. И сонеты в действительности посвящал ей. Саутгемптон женился на той женщине. Но ему не давала покоя мысль, что сонеты, посвященные его жене, могут быть напечатаны. Он по-прежнему ревновал Шекспира. И, говорят, на то были причины. Короче говоря, когда королева начала преследовать Эссекса, а он являлся другом графа, Саутгемптон специально подстроил так, что весь тираж сонетов изъяли. Якобы, это было связано с заговором. А на самом деле, книги забрали люди самого Саутгемптона. Они не догадались забрать рукопись, и потому потом ее выкрали.
– И почему им пришлось рукопись красть? – спросил в конец запутавшийся Томас.
– Не знаю.
