глаза наполнены любовью, теплом и светом и мне кажется что этот свет озаряет меня изнутри, подпитывает как батарейка.
Завтра мы вместе с ней шагнем держась за руки во взрослую жизнь. Весь этот месяц мы были не разлей вода. Готовились к экзаменам, учили, учили и снова учили тонны учебной литературы. Поступать мы решили в один вуз на одну специальность. Потом вместе пойти работать и через лет шесть открыть собственную фирму.
Иногда мне кажется что мы слишком размечтались, а Вика говорит что человек может все, главное чтобы он верил в себя. Ну, а если есть еще хоть один человек, который так же верит, то нет ничего невозможного.
Последняя неделя выдалась просто сумасшедшая. Эта подготовка к выпускному жутко выматывала. Нужно было успеть так много и так много сделать. Тренировки, на которых мы разучивали вальс иногда длились по часов пять-шесть. Потому что у большинства пацанов обе ноги явно левые. Бедные девчонки, не осталось ни одной с целыми ногами. Хотя бы раз, но каждой успели отдавить ногу.
Мой темно-синий классический костюм, белая рубашка и начищенные туфли ждут своего часа в моей комнате. Вика не говорит в каком платье будет она, но судя по их разговоров с Таней, платье будет шедевр.
Как оказалось я сопливый романтик: уже купил цветы для своей девчонки и заказал лимузин. Прям как в девичьих голивудских фильмах. Хотя я бы не отказался продолжить выпускной как в одном из таких фильмов. Но я не давлю и не тороплю. С Викой нужно быть осторожным. Ч и т а й к н и г и на К н и г о е д. н е т
Ее родителей скорее всего завтра не будет и Вика этому рада. Сейчас родители для нее не гордость, а лишняя причина для нервов. Из моих будет только мама и я опечален этим фактом.
Бабушка загремела в больницу, неудачно поскользнулась на мокром кафеле, упала и сломала ногу. Вроде ничего опасного для жизни, но бабушка уже в том возрасте когда лучше перестраховаться.
Папа буквально вчера уехал в Китай в командировку. И эта командировка будет самой долгой, практически полгода его не будет не то что в городе, в стране. Он сильно расстроился что пропустит мой праздник, но работа есть работа и ничего тут не сделаешь.
Сейчас мы сидим на набережной, в нашем месте. Простой прохожий даже не догадывается что в зарослях кустарников есть импровизированная лавочка для влюбленных. Я сделал ее сам из каких-то досок, что тут же и валялись. Не знаю насколько она красивая, но удобная очень.
Нам скоро нужно по домам, ведь завтра нас ждет очень насыщенный день, но я не тороплюсь уходить отсюда. Не хочу расставаться. С каждым днем мне все тяжелее отпускать от себя Вику.
Я усадил ее себе на колени и начал целовать. Теперь мое самое любимое занятие целовать эти сладкие губы. Могу делать это не отрываясь ни на минуту. Я уже чувствую легкое покалывание губ от непрекращающихся поцелуев, но мне мало.
Распускаю ее волосы заплетенные в косу и запускаю пальцы в них и пропускаю их сквозь пальцы. Они мягким шелком струятся и ложатся на плечи. Обнимаю Вику слишком сильно и слышу недовольное пыхтение своей малышки.
— Эй, я услышала хруст своих ребер. По-легче можно? — Сопит моя Вика.
— Прости, Кукусик, не смог удержаться.
— Сломаешь мне ребра, будешь ухаживать за мной.
— Я и так готов это делать. Давай после выпускного жить вместе?
Она смеется, прикладывает к моему лбу сначала свою маленькую ладошку, а потом касается его губами.
— Вроде температуры нет, а глупости говоришь. Так и даст твоя мама нам жить вместе. Ты же знаешь что она меня на дух не переваривает.
Вика права, к несчастью, моя мать ее не любит. Я имел глупость привести Кукусика домой чтобы познакомить с семьей. Папа и бабушка приняли мою девочку отлично. Она им очень понравилась. А маме нет. Но я и так догадывался что ей никто кроме Ани не нравится. Нет, мать не хамила и не иронизировала. Была вежлива, холодна и очень корректна, но Вика сразу же все почувствовала. Как ей так легко удается считывать людей, остается только догадываться.
После неудачного знакомства, Вику я приглашал к себе лишь в те дни, когда мамы точно не было дома.
— А кто будет спрашивать ее одобрения?
— Решил пойти на бунт?
— Ага. Ты со мной?
— Жить вместе? Блин звучит круто и страшно одновременно.
— Не бойся ничего, я же с тобой. Нам все по плечу. Представляешь: будем засыпать и просыпаться вместе, ходить по магазинам и просто смотреть телевизор. Какой-нибудь ужастик и перебивая друг друга, рассказывать глупому главному герою что когда слышишь странный шум, нужно бежать в другую сторону, а не на этот шум.
— О, мне нравится. И домашнее животное у нас уже есть.
— Да и это не какая-то кошка, редкий зверь.
— О, да. Очень редкий, — опять смеется Вика, а у меня от звука ее нежного смеха бегут мурашки.
— Так не хочу с тобой расставаться. Так бы сидел и сидел всю ночь.
— Ты же знаешь что так не получится?
— Да, знаю и это злит.
— Мы увидимся завтра.
— Конечно. Я приеду за тобой и мы появимся на нашем балу как самая красивая пара.
Мы поднимаемся с лавочки, я обнимаю Вику, снова целую и мы выбираемся из кустов. Случайный прохожий вздрагивает при нашем появлении, судя по его широко распахнутым глазам, он нафантазировал себе очень много. Мы смеемся и идем вдоль аллеи. Отсюда до дома Вики приличное расстояние, но мы специально не звоним моему водителю, чтобы подольше побыть вместе.
Всю дорогу я прижимаю свою девчонку к себе и целую ее. А вот и ее подъезд. Слишком быстро дошли. Тормозим на улице около двери. На лавочке сейчас уже никого нет, старушки разошлись по домам смотреть очередной сериал.
Обнимаю Вику и целую ее в макушку, она закидывает руки мне на шею и привстав на носочки целует меня. Отстраняется и тихо произносит:
— Я тебя люблю.
Эти три слова током прошибают мое нутро. Я мечтал услышать эти слова именно от нее и сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Подхватываю ее и начинаю кружить. Она смеется и я вместе с ней.
— Я тебя люблю, мой Кукусик, — отвечаю Я своей девочке.
Мы еще долго не можем оторваться друг от друга, пока дверь подъезда не открывается и оттуда не
