5
Свободу чаще всего утрачивают те, кто жаждут ее.
(С. Е. Лец )
Ну, что он за человек, этот Бенц? Сейчас полез на жуткое бревно, явно трухлявое, зато гордо стоящее торчком и изображающее мачту... да-да, мачту, с первого раза не догадаешься, а поглазеешь – и сообразишь. Эдону Ференандо еще по дороге в трактир добрые люди растолковали, что это за дрянь валяется на берегу. Плохо здесь, в Аква-Бассо, за сумасшедшими присматривают!
А теперь к местному безумцу присоединился безумец приезжий. Зачем Бенца понесло на верхотуру? Навернется оттуда, разобьет дурную башку об эти... эти дрова! И плакала тогда награда за убийство, кровавыми слезами плакала!
Эдону Ференандо хотелось заорать на весь берег: «Эй, осторожнее там, наверху, идиот!» А еще больше хотелось вынуть из дорожного мешка пистолет, неспешно зарядить, аккуратно прицелиться – и снести эту птичку с мачты... Увы, нельзя. Вокруг полно народу. Вон даже стражники топают... с мушкетами, сожри их демон! Нет, пусть этот сукин сын сначала спустится... ага, уже спускается... осторожнее ногу ставь, дурак, там не ванты, а демон знает что... Уф! Спустился!
Ну, теперь все в порядке. Вот он прощается с тем, другим кретином... руки друг другу жмут... Вот Бенц идет по берегу прочь... теперь следом за ним, чтобы не упустить. Разминуться с отрядом стражников... потом прибавить шагу – и, обгоняя Бенца, всадить ему под лопатку стилет. А самому – вон туда, к скопившимся на берегу рыбачьим домишкам, они так славно сгрудились, найдется где спрятаться...
Эй, а это что?! Почему стражники не прошли мимо? Что им надо от Бенца? Да там дело серьезное, они на него мушкеты навели!
Эдон Ференандо едва не взвыл от досады.
«Вы с ума спятили, парни? Это моя добыча! А ну, лапы прочь!»
Но четверо стражников, разумеется, не уловили крик души незадачливого убийцы. Эдону Ференандо осталось одно: идти следом за мерзавцами, так не вовремя возникшими на пути. Надо же узнать, куда поведут Бенца! А потом разведать, из-за чего, собственно, арест. Может, какой-нибудь пустяк! Тогда Бенца вскоре выпустят – и можно будет его потихоньку зарезать...
* * *
– Слышь, командир, может, нам его все-таки в курятник запереть?
– Беппо, ты что, первый раз на свет родился? Государственного преступника – в курятник? Бургомистр собственным языком сказал: в башню!
– Так бургомистр не знает, что в башне арестанта запереть негде! Там же все разваливается, а деньги на ремонт... их... ну... того...
– Беппо, закрой язык, здесь тебе не тут. И не выворачивай мне свою рожу наизнанку. Наверху две каморки, туда запрем. Сам бы мог смекнуть. Голова у стражника, чтоб думать, а мозги – чтобы кумекать... Эй вы, оба сзади, кто давал команду хихикать? А ведь каждый из вас – взрослые мужики! Дохихикаетесь у меня, козлы с мушкетами!
– Командир, в одной каморке крыша провалилась. А в другой заперт... сам знаешь кто... кого поминать не велено.
– Беппо, ты что думаешь: вы все дураки, один я умный? Провалилась крыша, не провалилась – какая мне посторонняя разница? Велено запереть – запрем... Эй вы, оба сзади, чего плететесь, как дубы деревянные! Опять спите стоя на ходу? А ну, прибавить шагу!
– Командир, оттуда и черепаха удерет, не то что государственные преступники. Может, запрем внизу, в нашей караулке, а? Там потолок целый и стены без дыр.
– Беппо, стражнику мало усы отращивать, стражнику надо еще и работу соображать! В караулке сложены бочонки, что мы отобрали у контрабандистов!
– Ну и что? Посидит на бочонках, не помрет.
– И опять, Беппо, ты дураком получаешься. Вот ты сидел бы на бочонках с вином да знал бы, что тебя скоро повесят... стал бы ты на те бочонки любоваться? Уж как-нибудь расколотил бы их, добрался бы до винца!
– Командир, а может, перекатим куда-нибудь бочонки?
– Днем? Чтоб любая сволочь видела? Я на это вино уже покупателя нашел. До продажи бочонки должны лежать тихо и ничем себя не выдавать. Чтобы их ни одна собака не нашла! Даже я!.. Эй, оба сзади, чего ржете, как свиньи? Я вам не кабы кто, а командир! Я кому вам говорю? Вы стражники или где? Вы на службе или как?..
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дик Бенц горько усмехнулся. Он внимательно слушал беседу стражников и не упустил слова «государственный преступник» и «повесят».
Эх, если бы не длинноствольные мушкеты, глядящие в спину! ..
Хорошо бы его и вправду заперли в каком-нибудь курятнике. Вряд ли курятник удержит такого травленого лиса, как Бенц!
Увы коренастый, мрачный командир не дал сбить себя с толку:
– Вот станешь ты, Беппо, бургомистром, тогда и блести умом. А пока твои мыслишки гроша выеденного не стоят. А потому заткнись и веди арестанта в башню. Запри его... сам знаешь к кому. Ничего, до виселицы не загрызут друг друга.
6
Когда попадешься в одну яму с волком, не выказывай ему пренебрежения.
(С. Е. Лец )
В каменной клетушке, куда впихнули Бенца, было не очень темно. Падающего в крохотное оконце света было достаточно, чтобы осветить поднявшегося с пола статного рыжеволосого мужчину.
– Да что за хамство! – возмутился обитатель каморки. – Тут и одному повернуться негде, а вы мне соседа привели!
– Ничего, утрамбуетесь! – огрызнулся командир стражников. – Может, тебе еще кровать с балдахином поставить? Пока в тесноте посидите, зато вешать вас врозь будут, на просторе!
Стражники подобострастно захихикали.
– Чего сразу вешать-то? – запротестовал Дик. – Я мирный путник! Я слыхом не слыхал про того человека, за которого вы меня приняли! Разберитесь сначала!
– Разберемся! – пообещал командир стражи. – Кишки из тебя вытянем и обратно сложить забудем.
Дверь хлопнула, лязгнул засов.
Дик вздохнул, бегло оглядел камеру (а что там оглядывать: голые стены, каменный пол, в одном углу охапка соломы, в другом – жестяное ведро) и перенес внимание на соседа. Тот уже сменил гнев на милость, смотрел на Дика спокойно, почти приветливо:
– Ну, мирный путник, давай знакомиться. Мы собратья по несчастью: я тоже мирный путник, тоже схвачен по ошибке, тоже жду виселицы. За кого тебя приняли эти светочи мысли?
– За государственного преступника, – развел руками Дик.
– Ого! Серьезно... А подробнее можно?
– Насколько я понял, кто-то дал в морду принцу Джиакомо, а мне приходится страдать за чужое удовольствие.
– А зовут тебя как, мирный путник?.. Э, нет, спрошу иначе. Какое имя тебе присвоили власти этого приятного городка?
– Меня собираются вздернуть под именем Дика Бенца... Слушай, а тут кормят?
– Приносили какую-то бурду... А про меня не спрашиваешь? Не интересуешься, с кем тебя в одну камеру посадили?
Бенц глянул на него с усмешкой:
– Сначала-то я думал, что и без того знаю твое имя. Ну, когда увидел серьги в виде рыб. Такие оранжевые, прямо светятся! Уж очень похожи на те, которые все сказители именуют «Свеновыми акулами».
Сосед польщенно улыбнулся.
– А потом, – продолжил Дик, – я понял, что ошибся. Не мог Свен Двужильный, пиратский адмирал, оказаться таким законченным, набитым, распоследним дураком, чтобы заявиться в иллийский город – и не снять приметные серьги!
Улыбка исчезла с лица соседа:
– Ты... недоповешенный! В морду хочешь?
– Нет. Не хочу я в морду. Побереги, адмирал, кулаки для стражников. Лучше скажи: у тебя есть друзья за стенами этой древней башни? Хоть кто-то может помочь?
– Нет. Со мной был лишь один спутник – и он убит... И зря ты думаешь, что я попался из-за серег. У меня на голове был платок, повязанный по-моряцки. Нет, меня кто-то предал. Подозреваю, что женщина, к которой я шел.
