– Не знаю, сколько еще, ясно? – огрызнулся Малфой, не догадываясь, что у него за спиной стоит Гарри. – Все идет медленней, чем я думал.
Краббе открыл рот, но Малфой и так догадался, что он хочет сказать.
– Зачем, тебя не касается, Краббе, вы с Гойлом должны делать, что велено! Стойте на стреме и все!
– А я всегда объясняю друзьям, почему они должны стоять на стреме, – сказал Гарри негромко, но так, чтобы Малфой услышал.
Малфой крутанулся на месте, его рука взметнулась к волшебной палочке, но тут все четверо завучей закричали: «Тихо!», и в зале воцарилась тишина. Малфой медленно повернулся лицом к инструктору.
– Спасибо, – поблагодарил Тутитам. – А сейчас…
Он взмахнул палочкой, и на полу перед каждым школьником появились старомодные деревянные кольца.
– При аппарировании важно помнить правило трех «Н»! – объявил Тутитам. – Направление, настрой, неспешность!
– Шаг первый: направьте все мысли на место, где хотите оказаться, – сказал инструктор. – В данном случае, на внутреннюю часть кольца. Прошу вас, состредоточьтесь.
Все украдкой оглянулись, проверяя, чем заняты остальные, а потом уставились на кольца. Гарри пристально смотрел на пыльный круг пола в деревянной раме, изо всех сил пытаясь не думать ни о чем другом. Выяснилось, что это невозможно – он не мог выкинуть из головы мысли о Малфое и о том, зачем ему нужны дозорные.
– Шаг второй, – продолжил Тутитам. – Настройтесь на необходимость оказаться в том месте, которое представляете! Пусть стремление попасть туда переполнит ваш мозг и распространится по всему телу!
Гарри покосился по сторонам. Слева от него Эрни Макмиллан так впивался глазами в кольцо, что его лицо побагровело; он как будто собирался снести яйцо размером с Кваффл. Гарри подавил смех и поскорей перевел взгляд на собственное кольцо.
– Шаг третий, – прокричал Тутитам, – только по команде… повернитесь на месте, прочувствуйте путь в никуда и, главное, двигайтесь неспешно! Итак, по команде… раз…
Гарри еще раз огляделся; многие явно испугались, что надо так сразу аппарировать.
– …два…
Гарри опять постарался сфокусироваться на кольце; он уже забыл, в чем заключается правило трех «Н».
– ТРИ!
Гарри крутанулся, потерял равновесие и чуть не упал. Но не он один. В Большом зале все вдруг зашатались; Невилль упал навзничь; зато Эрни Макмиллан, совершив нелепый пируэт, впрыгнул в кольцо и некоторое время стоял там с весьма важным видом, пока не заметил хохочущего Дина Томаса.
– Ничего, ничего, – сухо сказал Тутитам, видимо, ничего другого не ожидавший. – Поправьте кольца, пожалуйста, и вернитесь на исходную позицию…
Вторая попытка оказалась ничем не лучше первой. Третья – тоже; ничего впечатляющего. На четвертой вдруг раздался страшный вопль. Все в ужасе оглянулись и увидели, что Сьюзан Боунс из «Хуффльпуффа» кое-как держится в кольце, а ее левая нога стоит за пять футов от нее, там, откуда она переместилась.
Завучи устремились к ней; раздался громкий хлопок, и вырос клуб фиолетового дыма, который, рассеявшись, открыл взорам всхлипывающую Сьюзан. Ее нога вернулась на место, но бедняжка была страшно напугана.
– Расплинчивание, или отделение произвольных частей тела, – бесстрастно произнес Уилки Тутитам, – происходит при отсутствии должного настроя. Вы должны постоянно помнить о направлении, и двигаться не торопясь, неспешно… вот так.
Инструктор сделал шаг вперед и грациозно повернулся, расставив руки. Взметнулась роба, и он исчез, тут же появившись в задней части зала.
– Помните правило трех «Н», – сказал он, – и попробуйте еще раз… один… два… три…
Но и час спустя расплинчивание Сьюзан оставалось самым интересным событием всего занятия. Тутитама это нисколько не обескуражило. Застегнув плащ у горла, он невозмутимо промолвил:
– До следующей субботы, ребята, и не забывайте: назначение. Настрой. Неспешность.
С этими словами он взмахнул палочкой, убрал кольца и вместе с профессором Макгонаголл вышел из зала. Школьники сразу двинулись к выходу; в зале загудели голоса.
– У тебя получилось? – спросил Рон, подбегая к Гарри. – В последний раз я, кажется, что-то почувствовал – в ноге закололо.
– Наверно, кроссовки жмут, Вон-Вон, – произнес голос у них за спиной. Мимо, противно ухмыляясь, прошествовала Гермиона.
– А я ничего не почувствовал, – сказал Гарри, не обращая на нее внимания. – Но мне это сейчас безразлично…
– Что значит «безразлично»? – не поверил Рон. – Ты что, не хочешь научиться аппарировать?
– Да уж не мечтаю. Мне больше нравится летать, – признался Гарри и оглянулся через плечо, разыскивая взглядом Малфоя. Они вышли в вестибюль, и он убыстрил шаг. – Слушай, давай скорей, я хочу кое-что сделать…
Вместе с недоумевающим Роном он почти бегом вернулся в гриффиндорскую башню. На четвертом этаже их ненадолго задержал Дрюзг, который заблокировал дверь и отказывался пропускать школьников, пока они не подожгут собственные штаны, но Гарри и Рон попросту повернули обратно и прошли одним из проверенных коротких путей. Меньше, чем через пять минут они уже карабкались в дыру за портретом.
– Ты когда-нибудь скажешь, что мы собираемся делать? – чуть задыхаясь, спросил Рон.
– Иди за мной, – вместо ответа сказал Гарри, пересек гостиную и направился к двери в спальню.
Там, как он и надеялся, было пусто. Гарри распахнул сундук и начал перебирать вещи. Рон нетерпеливо следил за ним.
– Гарри…
– Малфой использует Краббе и Гойла как часовых. Он только что пререкался об этом с Краббе. Я хочу выяснить… ага.
Он нашел, что искал: сложенный пергамент, на первый взгляд совершенно чистый. Гарри развернул его, разгладил и постучал по нему кончиком волшебной палочки.
– Торжественно клянусь, что не замышляю ничего хорошего… во всяком случае, Малфой не замышляет.
На пергаменте возникла Карта Мародера с детальным планом всех этажей замка. По ней двигались черные поименованные точечки – обитатели замка.
– Помоги отыскать Малфоя, – попросил Гарри.
Он положил карту на свою кровать, и они с Роном склонились над ней.
– Вот! – сказал Рон спустя пару минут. – В слизеринской гостиной, смотри… Он, Паркинсон, Забини, Краббе и Гойл…
Гарри воззрился на карту в страшном разочаровании, но почти сразу взял себя в руки.
– С сегодняшнего дня я буду за ним следить, – объявил он. – И как только увижу в неположенном месте с Краббе и Гойлом на часах, сразу под плащ-невидимку – выяснять, что…
Гарри замолк: в спальню вошел Невилль. Он принес с собой острый запах горелого и полез в сундук за новыми штанами.
Гарри твердо нацелился поймать Малфоя, однако следующие две недели ему решительно не везло. Он то и дело смотрел на карту, иной раз даже отпрашивался с уроков будто бы в туалет, но ни разу не застал Малфоя за чем-нибудь подозрительным. Краббе и Гойл, действительно, чаще обычного шатались по замку и, бывало, неподвижно стояли в пустых коридорах, но Малфоя не только не оказывалось рядом, он вообще исчезал с карты. Все это казалось очень загадочным. Гарри стал думать, что Малфой действительно покидает территорию школы, но не мог понять, как такое возможно при новых, сверхстрогих, мерах безопасности. Оставалось только предположить, что он теряет Малфоя среди сотен других точек. Ну, а то, что Малфой, Краббе и Гойл раньше были неразлучны, а теперь занимаются каждый своими делами, это ведь… случается с возрастом, грустно думал Гарри. Рон с Гермионой – живое тому доказательство.
Близился март. Погода не менялась, за одним исключением: стало не только сыро, но и ветрено. В общих гостиных, к крайнему возмущению школьников, развесили объявления о том, что прогулка в Хогсмед отменяется. Рон негодовал.
– В мой день рождения! – кричал он. – Я так ждал!
– В общем-то, ничего удивительно, – заметил Гарри. – После случая с Кэтти.
Она все еще лежала в больнице. А «Прорицательская» сообщала о все новых исчезновениях – в том числе родственников учащихся «Хогварца».
– Но теперь остается ждать только дурацкого аппарирования! – ворчал Рон. – Тоже мне удовольствие…
После трех занятий трудности с аппарированием продолжались, и еще несколько человек умудрились расплинчиться. Разочарование росло вместе с недобрыми чувствами к Уилки Тутитаму и его трем «Н», из-за которых ему присвоили множество прозвищ. Самыми приличными были Накакан и Навозная башка.
Утром первого марта Гарри разбудили шумные сборы Дина и Симуса на завтрак.
– С днем рождения, Рон, – сказал он, едва те ушли. – Получи подарочек.
Он швырнул сверток Рону на кровать, в дополнение к небольшой стопке, которую, как предположил Гарри, ночью принесли эльфы.
– Угу, – сонно буркнул Рон и начал разрывать обертку. Гарри встал и полез в сундук за Картой Мародера; он каждый раз ее прятал. Перевернув полсундука, он извлек ее из-под свернутых носков, в которых хранил зелье удачи, фортуну фортунатум. Гарри отнес карту в кровать, постучал по ней и тихо, чтобы не услышал Невилль, как раз проходивший мимо изножья его кровати, пробормотал:
