Читаем без скачивания В лабиринте секретных служб - Йоханнес Зиммель

— Ах, — прошептала Лили. — Мне совсем не нужен твой пистолет, дурак. — В этот момент раздался звоноку двери.

Томас Ливен вернулся в Париж в 22 часа 10 минут. На службе ему сообщили, что майор Бреннер несколько раз звонил ему и просил срочно прибыть на авеню Моцарта, 28. «Что делает столько времени Бреннер на квартире валютчика Петерзена?» — думал Томас. В холле отеля «Лютеция» он увидел двух друзей-ефрейторов Радаца и Шлумбергера. Берлинец и венец радостно его приветствовали. Они только что сменились с дежурства.

— Пойдемте с нами, герр зондерфюрер, мы отправляемся на Рю Печаль поразвлечься с девочками.

— Послушайте-ка, камерады, повремените с вашими намерениями и пойдемте со мной. Вы можете мне понадобиться.

Таким образом все трое очутились около 23 часов перед дверью на авеню Моцарта, 28. Томас позвонил, послышалось множество голосов, топот, затем приближающиеся шаги. Открылась дверь. В проеме показался майор Бреннер, красный как рак, не дыша, с взъерошенными волосами и следами губной помады на шее. Позади него Томас с друзьями увидел женщину в ночной рубашке. Майор Бреннер обрадовался:

— Герр Ливен, слава Богу, что вы наконец появились. Томас галантно поцеловал руку даме. Бреннер доложил ситуацию о том, что он, к сожалению, нашел в этой квартире, и о том, чего он, к сожалению, не нашел. Под конец он рассказал о задержанном.

— Проспер — мой любовник, — заявила Лили, накинувшая на себя меж тем халат. Она смотрела Томасу прямо в глаза.

— Эрих Петерзен убит в Тулузе одним из своих деловых партнеров, — сказал он.

Губы Лили сложились в прекрасную улыбку с невыразимым выражением сатанинского счастья.

— Наконец-то прибрал его черт! — сказала она. Маленький майор сначала не тюнял.

— Вот это вещь, я должен ее посмотреть.

Бреннер повернулся и увидел худого ефрейтора перед большим волшебным фонарем, заключенным в большую шкатулку, которую майор уже открывал и от возмущения захлопнул. Радац ее тоже открыл, но не захлопнул. Он вытаскивал содержимое и смотрел с удовольствием. Наконец, ефрейтор вынул ящики и вытряхнул все, что в них лежало, на пол, смеясь при этом. Внезапно он стал серьезным.

— Кто туда засунул оккупационные марки в таком количестве? — воскликнул Радац.

В гостиной наступила мертвая тишина, ее прервал Томас Ливен.

— Вот видите? — Он склонился перед мадам Паже. — Разрешите, мы еще раз проведем обыск?

Красотка устало улыбнулась.

— Пожалуйста, я даже подскажу, что искать надо там, куда герр майор запретил своим людям лазить.

Было найдено пять миллионов марок с румынской серией. Томас отослал Лили в ее комнату и вызвал из ванной бледного и испуганного Проспера. Спустя 10 минут Ливен вошел в спальню хозяйки дома. Она лежала в кровати, ее глаза горели. Он присел на край постели, она начала шептать:

— Я сказала правду. Проспер — моя любовь. Только из-за него я нахожусь здесь, у Эриха, у этого поросенка. Вы не верите мне?

— Верю, — ответил Томас. — Я разговаривал с Проспером. Он рассказал, что знаком с вами два года.

Год назад он был арестован СД. Проспер имел много достоинств, которые делали женщин счастливыми. После ареста его допрашивал Петерзен. Во время допроса появилась некая Лили Паже, которая просила за Проспера. Петерзену она понравилась. Он обещал быть мягким с Проспером, если Лили станет его любовницей. Так Проспер оказался на свободе.

— Послушайте, мадам, я готов защитить Проспера, но при одном условии.

— Понимаю, — сказала Лили и с обворожительнойулыбкой освободила место на постели рядом с собой.

— Боюсь, вы меня неправильно поняли, — дружески улыбнулся Томас. — Петерзен был замешан в спекуляции с оккупационными марками. Я должен знать, как они попадали во Францию. Если вы мне поможете, я помогу Просперу.

Лили приподнялась на постели…

«Как она красива, — думал Томас, — и любит такого подонка. Жизнь так комична!»

— Там на стене висит картина «Леда и лебедь», снимите ее.

Томас снял. В стене был небольшой сейф с наборным замком.

— Наберите 47 132,— подсказала Лили.

Томас набрал. Дверь открылась. В сейфе лежала толстая тетрадь в черном кожаном переплете и больше ничего.

— Эрих Петерзен был очень педантичный человек, — объяснила женщина на кровати, — он все записывал в дневник: о мужчинах, о женщинах, о деньгах и гешефтах. Прочтите этот дневник, и вам все станет ясно.

Ночью Томас почти не спал. Он читал дневник унтер-штурмфюрера Петерзена. Когда забрезжил рассвет, ему стало известно почти все об одной из грандиознейших афер, проводимых во время войны. Перед обедом он докладывал вернувшемуся из Тулузы оберсту Верте:

— В этом деле замешаны буквально все высшие чиновники СС в Берлине, руководитель СД в Румынии, возможно, и сам посланник Гиммлера в Бухаресте Манфред фон Киллингер!

— Всемогущий Боже, — только и прошептал оберет Верте.

Майор Бреннер слушал, сидя в кресле, с большим интересом и надеждой.

— Все, собственно, началось с Редекера, — продолжал доклад Ливен. — В 1942 году он работал в СД в Бухаресте. В это время румыны вынуждены были признать оккупационные марки, но они были рады, если находили кого-нибудь, кто продавал доллары, фунты или золото, неважно по какому курсу, лишь бы избавиться от оккупационных марок. Редекер был переведен в Париж. Здесь он познакомился с Петерзеном. Родство душ их объединило. Редекер поделился своим румынским опытом. Они вместе развернули огромный гешефт. Петерзен рыскал по Франции. Он покупал, вымогал, шантажировал и реквизировал золото и валюту. Ценности со специальным самолетом СД направлялись в Берлин. Здесь были надежные сотрудники. Французское золото спецрейсом направлялось в Бухарест. И тут сидели надежные сотрудники. Люди СД покупали оккупационные марки за это золото и направляли их под видом секретных материалов через Берлин в Париж. Все проходило так, как предсказывал банкир Ферро.

Томас Ливен закончил свой доклад. Только немцы могли организовать эту спекуляцию. На негодные деньги Редекер и Петерзен покупали во Франции все, что хотели. Однако они не доверяли полностью друг другу. Поэтому Петерзен имел квартиру, о которой никто не знал, поэтому вел дневник о всех делах, в которых участвовал Редекер, с тем чтобы держать последнего в руках! Томас потряс кожаной тетрадью.

— Здесь стоит не только имя Редекера. Много имен. С помощью этого дневника мы можем взорвать очень многих.

— Послушайте-ка, Ливен, — возбужденно проговорил Верте. — Ясно ли вам, с кем мы будем иметь дело? С зятем Гиммлера, с посланником, с высшими генералами СД!

— Именно поэтому наши дальнейшие шаги должны быть тщательно продуманы, герр оберст! Это лучше всего сделать за обедом. Я все уже подготовил у себя дома и приглашаю вас и майора Бреннера через час ко мне.

Взволнованные и бледные, с опозданием на 1 час, оберст Верте и майор Бреннер появились на роскошной вилле Томаса Ливена. Майор выглядел так, как будто сейчас же разразится слезами. Оберет смотрел в одну точку. Нанетта сервировала стол закусками. Томас подождал, пока она не удалилась, и спросил:

— Что за печаль, господа? Или вы вдруг почувствовали симпатию к зятю Гиммлера?

— Если бы речь шла только о нем, — раздраженноответил Верте.

— А что же еще?

— Дело касается вас!

— Вы шутите? — спросил Томас.

— К сожалению, нет. СД хочет свести с вами счеты. Вам известно, что у Бреннера есть связи в СД? Так вот, после того как мы расстались, он отправился на авеню Фош. В конечном счете мы раскрыли убийство Петерзена в Тулузе. Он говорил с Винтером и установил, что они не знают об афере с оккупационными марками. В ходе беседы Винтер заговорил о вас, герр Ливен. Он сказал, что теперь вы влипли!

Открылась дверь в столовую.

— А, вот и снова появилась наша прекрасная Нанетта, — воскликнул Томас, — и принесла нам горячее.

Девушка покраснела до корней волос.

— Месье Ливен, я прошу вас, не называйте меня прекрасной Нанеттой, когда я несу посуду, иначе я уроню и разобью тарелки.

Сервируя горячее, она сказала, обращаясь к Верте:

— Месье самый обаятельный мужчина на свете! Полковник молча кивнул и взял салат. Нанетта вышла.

Бреннер с участием спросил:

— Известна ли вам некая штабехауттфюрерйн Мильке?

— Мне ли не знать этого дракона!

Вот из-за нее вы и влипли, — разъяснил майор. — И никто вам не поможет, — добавил Верте, — ни я, ни Канарис.

— Рассказывайте дальше, Бреннер. Майор поведал все, что узнал от Винтера.

Мильке появилась у штурмбаннфюрера Айхлера. В свое время она крупно поспорила с зондерфюрером Ливеном. В ночь 21 сентября она увидела в спальном вагоне поезда Париж — Марсель Ливена с очень красивой, подозрительной женщиной. При проверке она предъявила удостоверение сотрудника абвера на имя Мадлен Носль. «Не пахнет ли здесь кислым?» — спросила Мильке и предложила послушать ее дальше.