4) установление режима проливов должно являться компетенцией Турции и других черноморских держав;
5) Советский Союз, как держава, наиболее заинтересованная и способная обеспечить свободу торгового мореплавания и безопасность проливов и Турция совместно организуют оборону Босфора и Дарданелл для предотвращения их использования другими государствами во враждебных черноморским странам целях.
За этой нотой, после ответа Турции, последовала другая – от 24 сентября 1946 года. Однако добиться контроля над проливами тогда не удалось. Но это уже была большая политика за пределами конкретного региона.
Вот эти-то обстоятельства и побудили Сталина внезапно посетить Севастополь.
– Ну ш-то, товарищ Косыгин, в Севастополе ви по-бивали, обстановку прочувствовали, теперь узнаете, какова обстановка Черноморского флота.
19 августа 1947 года И. В. Сталин, А. Н. Косыгин осуществили переход из Ливадии в Сочи на крейсере «Молотов», где командиром был капитан 1-го ранга Б. Ф. Петров. Крейсер сопровождали эсминцы «Огневой» и «Лихой». Это было тогда второе плавание Сталина корабле Черноморского флота (первое проходило с Лаврентием Берия в 30-е годы на крейсере «Профинтерн»), имевшее серьезные последствия как для флота, так и для его главной базы Севастополя.
На крейсере вместе с командующим ЧФ адмиралом Ф. С. Октябрьским присутствовал и Главнокомандующий ВМФ И. С. Юмашев. После своей беседы со Сталиным во время перехода адмирал Октябрьский сделал в дневнике записи: «Сталин сказал: «Никогда такой благоприятной обстановки на вашем театре не было, как сейчас. Но надо смотреть вперед с перспективой. Вот почему нужны и нам авианосцы». Сталин все время спрашивал, хорошие ли крейсера типа «Киров». Обсуждался также вопрос об укреплении командования и его штаба, а также материально-технического и тылового обеспечения. Сталин тут же поручил присутствовавшему Косыгину заняться этим вопросом…»
Крейсер «Молотов» возвратился в Севастополь после доставки Сталина в Сочи. За время, пока Сталин был на корабле, Севастополь сразу почувствовал присутствие вождя, который всегда принимал важные решения не откладывая в долгий ящик.
То же самое произошло и год спустя, когда Сталин говорил с командованием Черноморского флота о проблемах региона, военно-политической обстановке и обеспечении города и флота всем необходимым для поддержания высокой боевой готовности.
Согласно его указания, Косыгин тут же подписал ряд решений Совета Министров о высылке имущества, мебели и оборудования, других материалов, продуктов для жителей города.
Было принято решение о выдаче матросам обмундирования в собственность при их увольнении в запас (в 1940-м году было отменено право краснофлотцев и старшин считать форму одежды своей собственностью, теперь же это право вновь вступило в силу).
…Слушая Семена Михайловича Лобова, я напомнил ему, что в зале ожидания станции Севастополь напротив входа закреплено на стене большое полотно с подписью: «Сталин на Черноморском флоте». Вождь стоит на палубе линкора в маршальском мундире и смотрит вдаль. Поодаль от него изображены Косыгин, а также Юмашев, Октябрьский и другие адмиралы и генералы ВМФ. (Оно провисело приблизительно до середины 60-х годов ХХ ст.). На что Семен Михайлович реагировал словами: «Да, я помню это полотно. Но, как я тебе говорил, слушал я Сталина ровно через год после тех событий, которые изображены… Так вот, вождь высказал ряд идей и сказал мне, что, – привожу дословно, – «будущее флота в руках таких командиров, как вы, товарищ Лобов. Пройдет несколько лет и вы станете командующим одного из самых сильных наших флотов. И на вооружении у вашего флота будут такие корабли, которые будут иметь не только атомное оружие, но и атомные силовые установки». К сожалению, добавил Сталин, я уже стар и этого уже не увижу…»
В послевоенные годы по предложению Кузнецова была разработана комплексная программа военного кораблестроения. Сталин распорядился, чтобы программа составлялась на срок 10 лет. Заявку на строительство новых кораблей готовил Главный морской штаб – ГМШ. Было подготовлено межведомственной комиссией три варианта реализации программы. После первого совещания, состоявшегося у Сталина 27 сентября 1945 года, по военной судостроительной программе было выработано окончательное решение 10-летней программы военного судостроения, которое вскоре было утверждено постановлением правительства. Но, как утверждал мой собеседник Семен Михайлович, намеченную программу не удалось выполнить по ряду причин. Но главным в срыве выполнения программы была, конечно, смерть Сталина.
Следует отметить, что основная часть программы предусматривала создание современной производственно-технической базы освоения новых технологий, совершенствование подготовки кадров и создание научного задела по всем направлениям развития военно-морской техники. По мнению Лобова, вождь выбрал верный курс в отношении строительства нового флота.
В 1948 году после визита Сталина город Севастополь стал оживать. Хотя, конечно, далеко не сразу все устроилось. Да и вождь видел не все, его взгляд уходил дальше, в будущее, туда, куда ни один смертный заглянуть не мог… Его мысли были заняты не только послевоенным устройством страны, а – переустройством мира, он думал о влиянии Советского Союза и роли его в финансовом мире нашей планеты. Вместе с тем думал вождь и заботился о флоте, достойном великой державы, планировал строительство и оснащение Черноморского флота океанскими крейсерами, линкорами, эсминцами, подводными лодками, современными самолетами морской авиации, которые будут дислоцироваться в Севастополе.
Вот момент: выйдя внезапно из своих размышлений, Сталин спросил сопровождавших его адмиралов: «Как называется эта улица?»
– Товарищ Сталин, это улица Фрунзе.
– А раньше? – Сталин особо подчеркнул «раньше».
– Адмирала Нахимова, товарищ Сталин.
– Очень ха-арошо. Зачэм Фрунзе, при чем тут он и Севастополь?
– Товарищ Сталин, но ведь его войска освобождали Севастополь от белых.
– Освобождали, это я знаю. Но улица в Севастополе должна носить имя а-адмирала Нахимова.
По его мнению, имя талантливого русского флотоводца больше подходило главной улице Севастополя, чем имя красного полководца, которого, кстати, вождь не жаловал. И никогда не сожалел о его преждевременной смерти во время операции.
Сталину, совершавшему экскурсию по городу, не понравились и отдельные здания, которые находились на Корабельной стороне, чем-то Лазаревские казармы напоминали ему цитадели. Темпы восстановления города-крепости его тоже не радовали. Руководители горкома партии никак не могли определиться: «Каким его возрождать?» На что Сталин ответил однозначно: «Возрождать как русский город. Город русской славы!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
