Что за гость?
Подходит загорелый незнакомец, обросший рыжей щетиной, в изорванной, запыленной одежде. Уж не беглец ли пожаловал?
Лесной бродяга смеется.
- Да это же Костя! Окаянная душа... Откуда ты?
Обнимаю и тискаю друга. Оказывается, он вернулся на Омолон с катером пушной инспекции. Длинный путь от фактории по комариной тайге Костя совершил в трое суток и принес уйму новостей.
Наша бригада заняла первое место по отелу и удержала переходящее красное знамя. Директор совхоза, услыхав о роспуске табуна в тайге, подал Буранову рапорт, слагая с себя ответственность за судьбу оленей на Омолоне.
- Ох и разозлился Буранов! - ухмыляясь, рассказывает Костя. - Заявил, что боязливых нужно вообще освобождать от всякой ответственности. Алексей Иванович стал даже собираться на материк. Спасибо Кате - помирила начальство.
Генерал разрешил Буранову пустить пароход с баржами на Омолон. Караван пойдет в августе из Зырянки и привезет нам строительные материалы и снаряжение на целый совхоз.
- Вот так размах!.. Важные известия! А Мария, ты видел Марию?
- Котельникова на фактории опять оставили, пушниной плут откупился, два плана сдал, - словно не расслышав, продолжает Костя свой удивительный рассказ. - Подлец предупредил Чандару о движении оленей совхоза к Синему хребту. Старик приезжал на факторию за чаем и табаком. Мария случайно слышала их разговор.
- Дьявольщина! Да говори же, где она!
Костя поник, опустив голову. Вытащил из-за пазухи и протянул сверток в голубом платочке.
- Просила передать тебе... На катере уехала твоя мадонна.
- Эх, Костя, Костя! Мария не могла поступить иначе...
Разворачиваю платочек. На ладонь выскальзывает знакомый портрет в золоченой овальной рамке. С портрета спокойно и твердо смотрят ясные, умные глаза Елены Контемирской.
Рядом с девизом Кошута мелким почерком Мария написала:
Прости, уезжаю. Польский комитет национального освобождения
зовет под знамена Народной республики. Посылаю самое дорогое, что
осталось у меня. Наш Булат со мной.
Т в о я М а р и я.
Ч А С Т Ь Ч Е Т В Е Р Т А Я
Г И Б Е Л Ь С И Н Е Г О О Р Л А
Глава 1. ЗНАК СИНЕГО ОРЛА
Что влечет нас к Синему хребту? Погоня за славой или радость битвы с девственной природой?
Нет, нас манит неведомая земля, ее богатства. Недаром мы прорубились сквозь тайгу. На тучных, никем не тронутых таежных пастбищах олени избавились от эпидемии. На берегах Омолона мне уже чудились многолюдные поселки, а в горах - огни новых совхозов.
Только здесь, у порога Синего хребта, я понимаю, какая силища влекла когда-то сибирских землепроходцев сквозь неведомые дебри искать счастливой доли...
- Гарью пахнет! - Тревожный голос Кости возвращает к действительности.
- Гарью?!
Костя прав: ветерок приносит с перевала острый запах гари. Мы стоим на склоне распадка, утонувшего в буйных таежных зарослях. Вокруг шелестят кусты, трещат и ломаются сучья - это идут наши олени. Где-то протяжно поет кочевую песнь Пинэтаун.
- Эгей... у-у-х!.. - гикают пастухи, ударяя палками по стволам.
Забрались в самое сердце Омолонской тайги. Трое суток блуждаем с табуном в лабиринте таежных сопок и глухих распадков на подступах к Синему хребту. Кажется, что зеленые чащи покрывают всю землю и нет им конца и краю.
Внезапно раздвигаются кусты, появляется Ромул. На широком лице сквозь темный загар проступают сероватые пятна, брови насуплены.
- Совсем плохо пахнет, наверх ходить надо.
Ого... И Ромул учуял запах гари!
В зарослях смолкает песнь Пинэтауна, пастухи не стучат по деревьям всех насторожил тревожный запах.
Вслед за Ромулом продираемся сквозь цепкие гущи кедрового стланика выше и выше по крутому склону.
Наконец ступаем на плитчатые осыпи, горячие от солнца. Перегоняя друг друга, выбираемся под открытое небо. Почти плоская вершина усеяна каменьями в оранжевых пятнах наскальных лишайников. Голец одиноким островком возвышается над тайгой. Взобрались на самую высокую сопку межгорного понижения. Над головой лишь ясное небо без единого облачка и расплавленное добела солнце.
Сквозь голубоватую дымку просвечивают еще далекие склоны Синего хребта. Панорама лесистых сопок и зеленых распадков внизу подернута странной синевой. Кажется, что тайга накрыта тюлевым покрывалом.
Ромул указывает на столбы дыма, поднимающегося в дальних распадках:
- Видишь, тайга горит.
- Странно, почему дымы клубятся в разных местах, словно окружая нашу сопку?
- Совсем плохие люди... тайгу зажгли! - Бригадир растерянно оглядывает кольцо дымов.
Только злые руки могли зажечь лес одновременно во многих местах, почти в шахматном порядке. Пожар занялся и позади, откуда мы пришли, перерезая пути отступления к омолонским сопкам, - справа, слева и впереди, преграждая путь к Синему хребту.
- Знак Синего Орла... Чандара поджег тайгу! - бормочет Костя.
- Не по совету ли Котельникова?
Костя зло сгибает посох в дугу; дерево трещит и ломается.
- Эх, Вадим, говорил тебе: нечего было цацкаться с ним!.. Доберусь до фактории - шею сверну торгашу!
В распадках, что поближе, уже вьются багровые языки пламени. Летняя тайга горит, как порох. Клубы дыма соединяются в облака, серые от копоти. Разгораясь, таежный пожар грозит замкнуть табун в огненное кольцо.
- Что будем делать, Ромул?
- Убегать надо, быстро убегать.
- Куда?
- На Синий хребет... Вся тайга тут сгорит, как в плошке.
Действительно, огонь быстро испепелит тайгу в широкой впадине межгорного понижения. Вершина, откуда мы следим за пожаром, разгорающимся вокруг, соединяется с безлесными склонами Синего хребта цепью сглаженных сопок. Но склоны и седловины между ними заросли кедровым стлаником и мохнатыми лиственницами; голые вершины кажутся крошечными островками среди зеленого моря.
- На плешах не укрыть стада - сгорим на каменных сковородках! ворчит Костя.
- Может быть, успеем прорваться по водоразделу к хребту?
Ромул кивает. Медлить нельзя. По водоразделу там и тут поднимаются столбы густого дыма, закрывая последнюю лазейку. Поджигатели нанесли верный, рассчитанный удар.
Бегом спускаемся вниз, скачем по осыпи, ломимся сквозь стланик. Пастухи собрали оленей в табун, ожидая нашего возвращения. Олени не спокойны - раздувая ноздри, принюхиваются к запаху гари. Каждую минуту стадо может охватить паника. У трех высоких лиственниц сбились вьючные олени. Кымыургин ходит между нами, молчаливо подтягивая подпруги. Здесь не менее сотни вьюков. Целый караван... длинный громоздкий хвост.
- Тагам, тагам... вперед, вперед! - кричит Ромул, указывая посохом на перевал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
