Развитие разведывательной службы внутри страны и за ее пределами оказало обратное влияние и на службу военной разведки, потому что органы гестапо и службы безопасности вскоре проявили честолюбивое желание вести разведку или по меньшей мере «помогать» высшим инстанциям также и в области сбора военной информации. Но поскольку они не имели необходимой для этого подготовки, у них постоянно возникали серьезные недоразумения. Между адмиралом Канарисом, руководителем службы военной разведки, и Гейдрихом было достигнуто «демаркационное» соглашение, по которому органам контрразведки отводилась область чисто военной разведки.
Но вскоре между органами военной разведки, с одной стороны, и службой безопасности и министерством иностранных дел — с другой, возникли в области военной информации большие «ножницы», тогда как при разумном разрешении вопроса сведения той и другой стороны могли бы взаимно дополнять друг друга. Например, вопрос о том, останется ли Турция нейтральной или присоединится к западным союзникам, был важным как в общеполитическом, так и в военно-политическом отношении. На этот вопрос могли ответить, с одной стороны, политические представители в Турции на основании оценки политической обстановки в стране, с другой стороны — органы службы обеспечения, которые собирали ценную политическую информацию. В этой связи нельзя не вспомнить так называемого «дела Цицеро». Цицеро был агентом службы обеспечения, которому удалось изъять из сейфа английского посла в Анкаре секретные бумаги огромной важности. Однако в достоверность содержащихся в них фактов немецкое высшее руководство не верило, а если и верило, то не сделало из этого никаких выводов. Не могли на него ответить и органы военной разведки, наблюдавшей за военными приготовлениями Турции и граничащих с ней стран, причем крупные скопления войск на арабской территории могли предназначаться как для поддержки турецких сил в случае вторжения Турции на Балканы, так и для оказания нажима на Турцию, чтобы вынудить ее примкнуть к союзникам.
Помимо указанных выше источников, германские вооруженные силы имели также и другие каналы для получения информации. Один из таких каналов обслуживался органами ВВС и работал под названием «научно-исследовательского управления». Это «управление» осуществляло контроль главным образом над линиями телефонной и телеграфной связи. В сухопутных войсках существовала «служба подслушивания», а в военно-морском флоте эта же служба называлась «службой наблюдения». Все эти органы, равно как и служба инспектора связи вооруженных сил, занимались перехватом и расшифровкой радиопередач противника. Расшифровка, или, как она часто именовалась, «разбивка кода», требует особого таланта, которым обладают сравнительно немногие. Удивительно то, что, несмотря на все усилия шифровальщиков и на все достижения техники, нет такого кода, который бы в конце концов не был расшифрован. Особых успехов в этой области добились венгры.
Еще одним каналом были военные атташе и обмен информацией с органами разведок дружественных стран. Этой деятельностью занималась группа «Заграница» управления разведки и контрразведки.
Наиболее хорошо подготовленный и многочисленный штат сотрудников управления военной разведки и контрразведки выгодно отличал это управление от всех остальных органов разведки. Оно было создано и обучено капитаном 1-го ранга, а впоследствии адмиралом Канарисом. Превосходство в постановке военной разведывательной службы в управлении Канариса перед другими органами разведки было настолько очевидным, что об адмирале Канарисе долгое время говорили с уважением, как о самом незаменимом человеке. Побуждаемые завистью, Гиммлер и Гейдрих долго искали предлога, чтобы устранить Канариса, а всю разведывательную службу передать в ведение главного управления безопасности. Лишь в начале 1944 года им удалось склонить Гитлера к тому, чтобы дать Канарису отставку. После этого Гиммлер возложил подчиненную ему теперь службу военной разведки и контрразведки на бригадного генерала Шелленберга, который на протяжении некоторого времени не производил в существовавшей организации никаких изменений.
Оценка добытого разведывательного материала была организована так, что обработанные в управлении разведки и контрразведки сведения направлялись затем соответствующим отделам генерального штаба, то есть отделу иностранных армий Востока и отделу иностранных армий Запада, а также соответствующим инстанциям ВМФ и ВВС. Там окончательно решался вопрос о том, как следует оценивать полученные сообщения и какой придавать им вес во время принятия ответственных решений.
Эта система вполне удовлетворяла верховное командование как в мирное время, так и в первые годы войны. Начальниками отделов управления разведки и контрразведки были высшие офицеры генерального штаба. Поэтому им было нетрудно в ходе самой оценки решить вопрос о том, какие из сведений имеют наиболее важное значение в военном отношении. И все же эта система имела недостатки. Они были вскрыты уже в ходе войны. Дело в том, что разведывательная служба многими войсковыми офицерами и офицерами генерального штаба оценивалась неправильно, и, хотя офицеры генерального штаба, работавшие в контрразведке. имели хорошую штабную подготовку, лишь немногие офицеры генерального штаба, работавшие в других управлениях генерального штаба, имели соответствующую подготовку в области разведки и контрразведки. Когда же в результате убыли старых и увеличившегося притока молодых и неопытных офицеров уровень подготовки работников генерального штаба значительно снизился, обработкой разведывательных данных стали заниматься офицеры, которые, не обладая ни достаточной общей штабной подготовкой, ни, тем более, необходимыми познаниями в области разведки, не имели к тому же ни чуточки фантазии, чтобы правильно оценить поступающий к ним материал. Опыт и фантазия являются незаменимыми качествами для оценки разведданных. Чтобы оценить достоверность и значение донесения, необходимо знание международной обстановки, нужны комбинатор с кие способности, умение предугадать, какие решения намеревается принять командование вооруженными силами противника и какие решения оно примет наверняка, исходя из военной, экономической и политической обстановки. Отсутствие этих качеств не только у военных, но и у политических руководителей вплоть до представителей самых высших инстанций всегда приводит к роковым ошибочным решениям. Так, например, Гитлер совершенно не учел данных о военно-экономическом потенциале Соединенных Штатов и о росте этого потенциала во время войны. Он не проявил также и чутья к состоянию политического и военного планирования англичан и американцев, которые использовали очень большой отрезок времени на подготовку и, наконец, появились на европейско-африканском театре военных действий с такими крупными силами, которых до сих пор не знала история войн. Органы немецкой контрразведки заблаговременно сообщили ему о предстоящей высадке десанта союзников в Северной Африке. Кроме того, и ему и его политическим советникам было доподлинно известно, что такие же сведения были получены органами испанской разведки. Но командование по-иному поняло замыслы союзников и маневры их флота, и потому высадка десанта в Северной Африке была для немцев полной неожиданностью.
Еще во время войны неоднократно высказывались соображения о том, что добываемые сведения в ходе оценки и обработки должны обязательно сопоставляться с данными, добытыми по другим каналам. Несомненно правильно поступило бы верховное командование, если бы оно запретило отдельным видам вооруженных сил добывать сведения своими средствами и сконцентрировало бы это в собственных руках, для того чтобы опыт в методике добывания сведений мог быть немедленно использован всей службой военной разведки и контрразведки. Но передача непроверенных и не снабженных комментариями сведений служебными инстанциями, которые не были непосредственно связаны с добыванием сведений, могла давать удовлетворительные результаты лишь до тех пор, пока ответственные за это дело офицеры генерального штаба и контрразведки работали согласованно друг с другом. Так было только в мирное время и в первые годы войны. Но когда внутри этих аппаратов начались большие и частые перемещения, весь хорошо налаженный инструмент расстроился.
Ответ на вопрос о том, какая форма организации наиболее правильна, будет в дальнейшем зависеть главным образом от того, будет ли создан единый генеральный штаб и наладит ли служба разведки и контрразведки правильные отношения со всеми видами вооруженных сил или же каждый вид сохранит свой собственный генеральный штаб. В последнем случае рекомендовалось надлежащие отделы (при генеральном штабе сухопутных войск — отдел иностранных армий Востока и отдел иностранных армий Запада, при штабе оперативного руководства войной на море — 3-й отдел и при главном штабе ВВС — 5-й отдел) подчинить главному штабу вооруженных сил, объединив их для решения общих разведывательных задач.
