Надо сказать, что Сунь У-кун от природы был храбр и никогда в жизни не строил козней против своих врагов.
«Вернусь-ка я лучше обратно, – подумал он, – и подмаслю Чжу Ба-цзе: пусть сразится с оборотнем. Если Чжу Ба-цзе одержит победу, значит, нам повезло; если же ничего не сможет сделать и оборотень захватит его, то я отправлюсь на выручку и опять прославлюсь. Кстати, Чжу Ба-цзе стал что-то важничать, разленился и не хочет ничего делать; он очень несговорчив и к тому же обжора. Дай-ка я его надую, посмотрим, что он скажет!».
Сунь У-кун спустился вниз на облаке и явился перед Танским монахом.
– Ну, что предвещают нам ветер и туман? – спросил тот Сунь У-куна.
– Да уже прояснилось, и все утихло, – ответил Сунь У-кун.
– Ты прав, – согласился Танский монах, – стало значительно светлее и тише.
Сунь У-кун рассмеялся.
– Наставник! – сказал он. – Обычно я всегда все вижу, а на этот раз ошибся. Я утверждал, что в ветрах и туманах часто бывают злые духи-оборотни, но оказывается, что это не так.
– Почему ты так говоришь? – заинтересовался Танский монах.
– А вот почему. Неподалеку отсюда расположено селение, в котором живут добрые люди. Они варят рис и готовят пампушки из белой муки специально для монахов. Этот туман исходит от парилок, в которых готовят еду на пару.
Чжу Ба-цзе, слышавший эти слова, принял их за правду, привлек к себе Сунь У-куна и тихонько спросил:
– Брат, а ты хоть успел поесть?
– Успел, но немного, – отвечал Сунь У-кун, – овощи пересолили, и мне они не понравились!
– Тьфу! – плюнул с досады Чжу Ба-цзе. – А я наелся бы досыта, не посмотрел бы, что солоно! А стало бы невмоготу от жажды, вернулся бы и попил воды.
– А ты разве хочешь есть? – вкрадчиво спросил Сунь У-кун.
– Еще бы! – ответил Чжу Ба-цзе. – Я порядком проголодался. Что, если я первым отправлюсь туда и поем немного?
– И не говори об этом, брат! – сказал Сунь У-кун. – Знаешь, что сказано в древних книгах: «Пока отец жив, сын не должен самовольничать». Кто же из нас осмелится опередить наставника?
– Если ты будешь молчать, – сказал Чжу Ба-цзе, – то я сейчас же отправлюсь.
– Я ничего не скажу, но посмотрим, как тебе это удастся, – задорно ответил Сунь У-кун.
Однако, когда разговор заходил о еде, Чжу Ба-цзе становился смекалистым. Подойдя к наставнику, он поклонился ему и сказал:
– Наставник, старший брат сказал мне, что жители селения, находящегося неподалеку отсюда, готовят еду для монахов. Но как быть с нашим конем? Не доставим ли мы лишние хлопоты этим добрым людям? Понадобится и сено и зерно! К счастью, ветер утих и туман рассеялся. Вы посидите здесь, а я тем временем принесу сочной травы, мы сперва покормим коня, а уж потом пойдем к добрым людям просить пропитание…
Танский монах очень обрадовался.
– Чудесно! – сказал он. – Что это ты вдруг стал таким заботливым и предупредительным? Ступай и живо возвращайся!
Посмеиваясь про себя, Дурень собрался в путь, но Сунь У-кун задержал его.
– Брат! Там кормят только благообразных монахов, а уродливым ничего не дают, – сказал он.
– В таком случае я сейчас преображусь, – ответил Чжу Ба-цзе.
– Вот это верно! – одобрил Сунь У-кун. – Так и сделай.
А наш Чжу Ба-цзе, как вам уже известно, владел секретом тридцати шести превращений. Войдя в горное ущелье, он прищелкнул пальцами, прочел заклинание, встряхнулся и превратился в низкорослого тощего монаха. Держа в руках деревянную колотушку в форме рыбы, он стал стучать в нее, напевая в такт гнусавым голосом одно и то же: «О великий бодисатва!» – так как не знал наизусть ни одной сутры.
Тем временем чудовище вобрало в себя ветер и туман, приказало всем бесенятам расположиться кольцевым строем у большой дороги, притаиться и ждать путников. На свою беду Дурень вскоре оказался в этом кольце. Бесенята кинулись на него, окружили и давай хватать, кто за одежду, кто за пояс. Все столпились и сгрудились вокруг него и разом принялись действовать.
– Да перестаньте же вы хватать меня, – кричал Чжу Ба-цзе, не поняв, в чем дело, – не тащите! Я побываю у всех вас, зайду поесть в каждый дом.
– Что же это ты собираешься есть? – загалдели бесенята.
– Да ведь у вас здесь кормят монахов, вот я и пришел, – недоумевающе произнес Чжу Ба-цзе.
– Ах, вот в чем дело! – вскричали бесенята. – Ты решил, что тут кормят монахов! Тебе, видимо, неизвестно, что у нас как раз наоборот: едят монахов. Мы все – здешние горные духи-оборотни, охотимся только за вами, монахами, хватаем вас и тащим к себе, сажаем в клеть-парилку, варим на пару и поедаем. А ты вздумал у нас поживиться!
Услышав эти слова, Чжу Ба-цзе струхнул. «Экая обезьяна! – с досадой подумал он. – Опять провела меня! Наговорил, что здесь, мол, гостеприимные селения, где кормят монахов. Какое же это селение? И где тут трапеза? Оказывается, я попал к оборотням!». Раздраженный бесцеремонным обращением бесенят, Дурень сразу же принял свой первоначальный облик, вытащил из-за пояса грабли и начал колотить ими куда попало. Бесенята отпрянули от него и что было духу помчались к своему главарю.
– О великий князь! Беда пришла! – сообщили они.
– Какая еще беда? – удивился главный оборотень.
– На гору явился монах, аккуратненький такой, – начали рассказывать бесенята, – мы стали говорить, что схватим его, потащим домой, сварим на пару и целиком съедим, а если не целиком, то оставим на другой день, благо погода пасмурная, но этот монах, оказалось, умеет превращаться, чего мы никак не предполагали.
– В кого же он превратился? – спросил старый оборотень.
– В чудовище с длинным рылом и огромными ушами, а на хребте щетина! – затараторили бесенята. – Ничуть непохож на человека. Он схватил грабли и, вращая их колесом в воздухе, стал бить ими куда попало, бессовестный! Так напугал нас, что мы прибежали к тебе, великий князь, доложить об этом.
– Не бойтесь! – успокоил их оборотень. – Сейчас я сам выйду, погляжу на него!
Размахивая железным вальком, оборотень вышел к Чжу Ба-цзе и, приблизившись к нему, стал его разглядывать. Тот в самом деле был ужасно безобразен. Вот послушайте:
Нос тупой, в аршин длиною.Рыло – словно пест огромный.Как серебряные гвозди,Два больших клыка торчат.Уши хлопают, как крылья,Подымая ветер темный,Круглые глаза, моргая,Желтым пламенем горят.Он порос густой щетиной,На железный лес похожей.На затылке – стрел колючихВырос частокол большой.Под своей мохнатой шерстьюОн покрыт шершавой кожей,Он покрыт седой коростойИ коричневой паршой.Над косматой головоюВертит он двумя руками.Смертоносное оружье –Грабли с девятью зубцами.
Набравшись храбрости, оборотень дерзко окликнул Чжу Ба-цзе:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
