Я со щелчком натянула перчатку и потрогала плечо Дэна.
Плечо было как плечо. Теплое, не холодное, не твердое. Обычное плечо. Я надавила пальцем на синеву, и Дэн поморщился.
— Когда падал, долбанулся. — Он надевал рубашку. — Там, под бассейном…
— Нормальное плечо, — сделала я заключение. — Плечо как плечо.
— Ты убедился? — спросил Дэн. — Убедился, баран?
— Убедился, — пробурчал Жук. — Еще как убедился.
Но я подумала, что Жук не убедился, я подумала, что Жука убедит лишь полномасштабное вскрытие. Совсем как в «Чужом-3». С рассечением грудной клетки, с наматыванием кишок и разбрызгиванием черной свернувшейся крови.
Дэн натянул куртку и попрыгал, проверяя, не брякает ли что-нибудь. Затем он глубоко вздохнул, вентилируя легкие, прогоняя по венам кровь.
— Ты все-таки зря выстрелил, — сказал Дэн. — Теперь оно, может быть, ранено…
— Значит, его можно убить. — Жук потряс самострелом. — Значит, оно человек. Во всяком случае, существо… Это маленькая победа — коридор не изменился…
— Жук! Дэн! Давайте все-таки пойдем!
— Но пусть он все равно идет первым. — И Жук сделал приглашающий жест.
Дэн двинулся вперед. Жук, как всегда, шагал последним. Дэн подобрал сломанную стрелу, понюхал ее и бросил на пол. Рядом с обломками стрелы на полу было разлито что-то черное.
— Тварь! — крикнул Жук в коридор. — Жди, мы идем! И мы…
…по лесной дороге. Дорога была вся в колдобинах, в колдобинах стояла вода, плавали черные лапчатые жуки, пахло тиной. Я знала, что скоро должна была быть река, но реки все не было и не было, река лишь угадывалась там, за вершинами угрюмых лапчатых елей. Лес был захламлен и весь зарос темным бурьяном, лес окружал меня звуконепроницаемой стеной, но я слышала, что там, у реки, кричат чайки, делящие рыбу.
А потом я почувствовала, что кто-то идет за мной.
Я оглянулась. Дорога была пуста. Но этот кто-то шел, я чувствовала это.
Потом на дорогу выбежал Дик. Это был не простой Дик, это не была простая добродушная собака непонятной породы. У этого Дика не было головы. У этого Дика не было головы, но он смотрел на меня и скалил зубы. Как это могло совмещаться, я не знала, но это совмещалось. Шея вертелась туда-сюда, и хвостом он тоже вилял.
Безголовый Дик меня почему-то совсем не испугал. Дик постоял на дороге, а потом убежал в лес. И как только Дик убежал в лес, из-за деревьев сразу же вышел Володька. Он смотрел в мою сторону.
А Володька меня испугал. Он стоял и смотрел, и что-то там у него было с глазами, я не могла увидеть издали. Володька улыбался и махал мне рукой. Звал.
— Иди ко мне, — сказал Володька и снова поманил меня рукой.
Я пошла ему навстречу. Володька махал и махал рукой. И я уже побежала ему навстречу. Потому что Володька звал меня. Это ведь я втравила его в эту историю. Это ведь я сказала ему: «Слабо тебе в школьном подвале переночевать?» Мне было стыдно, я чувствовала себя виноватой.
И я почти уже подошла к нему, как вдруг увидела: Володька стоял и махал мне рукой, а глаз у него не было. Вместо глаз была пустота.
Я остановилась.
— Иди ко мне, — улыбнулся Володька. — Тут хорошо.
Я шагнула назад.
Улыбка сползла с лица Володьки, а глаза потекли чернотою.
— Иди сюда! — уже приказал Володька.
— Ты не он! — крикнула я ему. — Ты не Володька!
Володька улыбнулся, и улыбка у него была зубастой.
— Я лучше, — сказало существо. — Я лучше.
Я побежала. За спиной у меня засмеялись. Тяжелым сухим смехом, таким не смеются люди.
Я бежала. Бежать было почему-то тяжело, будто я бежала через мед. Оглядывалась. Володька не отставал. Но он не бежал. Когда я оглядывалась, он просто был за спиной, все время на одном и том же расстоянии. Я пробовала ускорить свой бег, но ничего не получалось — Володька не отставал. И вдруг лес кончился и я выскочила в поле, огромное пшеничное поле, от края до края горизонта. Я оглянулась. Леса больше не было. Володька стоял в двух шагах от меня, в глазах у него крутилась темнота с красными искрами.
— Иди ко мне, — позвал он.
На меня пахнуло сухой шерстяной гнилью, Володька протянул ко мне руки, я закричала.
Проснулась.
— Чего кричишь? — спросил Жук. — Сон плохой?
— Наоборот, — ответила я. — Самый что ни на есть роскошный.
— О-па! — Жук перевесился через перила и плюнул вниз.
И Дэн тоже перевесился через перила и тоже плюнул вниз. Потом они плюнули вместе, соревнуясь, чей плевок долетит до полу первым. Победил вроде бы Жук, его плевок оказался более тяжелым. У всех мальчишек есть одна общая черта — они очень любят плеваться. Стоит им оказаться хоть на какой-нибудь высоте, как сразу начинают плевать вниз.
— Я круче, — сказал Жук. — Я даже плююсь круче.
— Зато ты толстый, — ответил беспощадный Дэн.
— Я плотный, — возразил Жук. — Что, теперь, вниз попремся? Тут этажей восемь…»
Восьмой вечер
— Мне еще не такое снится, — сказал Корзун. — Вот как только приехали в лагерь, так такая дрянь приснилась, чуть язык во сне не проглотил!
— Там в тексте несостыковка, — заметил Малина. — Вот этот, Жук, стреляет горящей стрелой — и тут же ей, девчонке этой, снится сон. И на лестнице они какой-то уже… Как это получается?
— Там пропуск. — Новенький открыл тетрадь. — Невозможно прочитать. В некоторых местах записи закрашены тушью. А кое-где целые страницы вырваны.
— Почему это? — спросил Малина.
— Я уже говорил — она в кружок литературный ходила. Как в голову придет, так и писала. Лишние места, наверное, были, вот и сокращала. А переписывать ей нельзя было. Негде. Да и некогда. Поэтому и пропуски. Я хотел переписать, но у меня не получилось ничего.
— Читай так, — сказал Малина. — Чего уж…
— Я вам говорю, — напомнил Корзун. — Мне тут странные сны стали сниться…
— Ничего страшного, это тебя раздатчица в столовой сглазила, — успокоил Малина. — У нее глаз дурной, я сразу заметил. Черный такой глаз. Я даже специальный брелок таскаю…
Малина продемонстрировал брелок.
— Этот брелок берет на себя все сглазы. Его надо носить неделю, а потом сжигать в костре из осиновых веток. Эта раздатчица как брелок увидела, так сразу так улыбнулась и на меня посмотрела…
— Да ты ей просто понравился, — усмехнулся Корзун. — Она на тебя глаз положила…
— Это не смешно, — стал злиться Малина.
В этот вечер снова шел дождь. Палатка промокла, и кое-где с крыши капала вода. Чтобы все кругом не залило, вожатые выдали по два ведра на каждое звено. Вода капала в ведра, и от этого хотелось спать. Чтобы не тянуло в сон, жевали кофе, у Корзуна оказалось с собой много жареных зерен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
