исправлял.
– Называется ринопластикой. Он как-то попал в аварию. Нос был сломан подушкой безопасности. А все потому, что пристегиваться ремнем надо. Два ребра справа были сломаны, нога правая в щиколотке была сломана. Про этот случай я знаю. Ему всего лишь делали ринопластику. А у трупа лицо кроили несколько раз. Еще раз повторюсь. Ваш сын всего лишь нос делал. А тут человека пластали несколько раз. Видите разницу? Вам не кажется странным? Вот и судмедэкспертиза говорит о множественных операциях. И у трупа никогда ребра не ломались. И нога тоже никогда не была сломанной. Это еще одно доказательство, что не своего сына вы с такими почестями хоронили. Не своего сына оплакивали, не по своей кровиночке скорбели…
– Уже становится интересно. А как же голос? Голос-то был сына. Я его голос ни с чем не спутаю…
– Ну вы даете… Экий вы, батенька, наивный. Рассмешили меня. В наше время даже дети знают, что есть специальные программы. Я могу говорить любым голосом, который выберу. Я говорю, а программа преобразовывает голос под оригинал, который нам нужен.
– Тогда вопрос. Где мой сын? Он жив?
– А вот этого я вам не могу сказать. Потому что не знаю. Могу лишь дать вам совет. Наймите частных сыщиков. Они вам найдут его живым и здоровым. Или найдут труп вашего сына и его убийц. Советую вам по вновь открывшимся обстоятельствам затребовать эксгумацию трупа.
– Зачем?
– Сделайте анализ ДНК. И тогда точно поймете, что это не ваш сын.
– Ты кто?
– Человек, которому убийцы вашего сына подкинули труп под дверь кафе.
– И что? Тебе все это зачем надо?
– Видите ли, это меня разозлило. Поэтому я вам все сейчас и рассказываю. Свожу с ними счеты. И надеюсь, что вы сами найдете убийц вашего сына. Вам это легче будет сделать. У вас и возможностей больше. И надавить на следствие вы можете.
– Свободна.
– Что, простите?
– Пошла вон.
– Как скажете. С удовольствием.
Стала собирать все свои доказательства. Он на меня как рявкнет. Ишь ты, он еще запугивать меня решил, старый индюк. Нет уж. Все свое я с собой унесу. Сам лапками подрыгай и поищи своего чертова сыночка. И нечего на меня рявкать. Тоже мне, пуп земли нашелся. Следователь тут еще нелепо суетится. Под руками мешается.
А папаша-то такой же мерзопакостный субъект, как и сыночек. Небось, такой же упырь. В молодости таким же гадом был, как и сынок его. Правильно. Яблочко от яблоньки недалеко откатилось. И такое же червивое. Как там в народе говорят: «От осинки не родятся апельсинки».
– Могу оставить вам документы на флешке. Потом сами посмотрите…
– Идите…
Сидит, глаза прикрыл. Как бы не окочурился, болезный. А то мало ли. Так рявкать – никакого сердца не хватит. Или инсульт разобьет.
Полицейский вышел за дверь. Меня за рукав тянет. Но я решила рискнуть.
– С вами все в порядке?
– Уйди уже…
– Может, вам скорую вызвать?
– Да твою ж мать! – стал он орать.
Материться стал непотребно в мой адрес. Я выскочила в коридор. Дверь за собой захлопнула. Тут в нее что-то прилетело с другой стороны.
– Вот и все. Можно уходить, – довольная прошептала следователю.
– Давно было пора. Нас сейчас в лепешку размажут.
– Не размажут. Дело сделано. Я его довела до белого каления.
– Вот именно, что довела. Вдруг он помрет?
– Не помрет. Разозлится. Начнет искать виноватых в своем окружении. А мне этого и надо. Давайте быстрее делать ноги.
– Да я лифт уже вызвал. Но его что-то нет.
– Тогда пошли на лестницу. Быстрей…
– Почему?
– Сейчас он сюда бушевать выйдет. И в вас предметы метать. Оно вам надо?
– Нет, не надо. Не посмеет. Я же при исполнении.
– Насмешил. Вот при исполнении и получишь на орехи. Шевели копытами, а то он нас пошевелит…
И мы так с ним ускорились, что мигом пролетели несколько пролетов. Вылетели в фойе, и я на полной скорости перепрыгнула турникет. Следак замешкался перед охраной, стал показывать свое удостоверение. А я уже покинула пределы здания. И стояла, ждала его на стоянке возле машины.
– Ты авантюристка! И на кой черт я с тобой связался? Теперь меня уволят.
– Не уволят.
– Уволят. С волчьим билетом турнут.
– Погоди стонать. Скоро ты геройский подвиг совершать будешь.
– Какой? – встрепенулся полицейский. Героем он быть хочет, поскольку им плюшки раздают в виде премий. Хочет быть героем, но не посмертно…
– Банду брать будем.
– Какую? Ты меня вообще посадить решила?
– Нет. Потерпи. На днях будем твоих наркоторговцев накрывать. Готовь место для награды.
– Чувствую, мне наградой будет увольнение. Это в лучшем случае. А так – отдельная комната.
– У вас квартиры на работе раздают? – прикинулась я дурой.
– Камера одиночка мне светит.
– Почему это?
– Я сдуру связался с психопаткой. Ты же больная. И как я сразу не догадался? Какая нормальная девушка будет преступников ловить, экспертизы читать? Нормальная перед зеркалом крутиться будет…
– И ты тоже стал психом одиночкой? Значит, это заразно, – съязвила я.
– Только псих мог с тобой связаться. Ты же психическая…
– В логике тебе не откажешь, – подкузьмила я его. -Ладно. Поехали домой.
– К кому? К тебе или ко мне? – решил он пошутить.
– Шутка глупая… У нас с тобой не те отношения…
– Согласен. Неудачно вышло. Глупо. Извини…
– Ладно, чего уж там. Бывает. Разворошили мы это осиное гнездо. Теперь будем смотреть, кто оттуда вылетать станет и с какой скоростью…
– Ты это специально сделала?
– Что?
– Хамила ему.
– Да не хамила я. Просто маленько злила.
– Нет, не маленько. Ты его специально сильно злила. Сама проговорилась. До белого каления ты мужика довела. И мне из-за тебя чуть не досталось…
– Да ладно тебе. Риск – дело благородное.
– Я не договаривался, что ты меня подставлять будешь…
– Чем это я тебя подставила?
– Этот Корнеев сейчас моему начальству позвонит, и пиши пропало. Меня уволят по команде сверху.
– Твоему начальству он может позвонить только с одной просьбой.
– С какой?
– Дать тебе карт-бланш в расследованиях. Ему сейчас самому интересно стало, кто его за нос водил целых два года. И поверь мне, он будет делать все, чтоб это выяснить.
– А сын его жив? Как думаешь?
– Скорее всего, мертв.
– Тогда он нам отомстит.
– Не отомстит. У него будет кому мстить. Он другими занят будет.
– Вот именно. Сначала их в порошок сотрет. Потом примется за нас.
– Что ты все ноешь и ноешь? Вот скажи мне, зачем ему нам мстить? Мы ему доказали, что не его сын мертв. А какой-то совсем чужой ему мужик. Он
