Я слушала маму с открытым ртом.
Вот не было печали! Права была Элка – не уволила! А может, снова уволиться?
Хотя – не самая плохая работа! К тому же оклад повысили…
И тут меня словно током ударило.
– Мам, па, а Васька? Он у вас? Вы его забрали?
Мать как-то странно потупила глаза, и за нее ответил отец:
– Мы пришли к тебе в тот же день, но его нигде не было. А на кухне форточка открыта. Ну мы подумали – может, сбежал? Все обыскали.
На глаза навернулись слезы. Как я буду жить без своего Васиэля?
Я всхлипнула.
– Томочка, мы тебе нового купим! – тут же бросилась успокаивать меня мать.
– Мам, я не хочу нового! Я хочу то белобрысое чудо, что было у меня-а-а!
– Господа посетители! Вам пора. Вы тревожите больную! – На пороге замаячила грозная медсестра. – Вы и так уже довольно долго здесь находитесь! Приходите завтра. А сейчас предоставьте врачам осмотреть больную. Завтра вы сможете узнать результаты ее анализов, и вам покажут снимки височной доли.
– Хорошо-хорошо! Мы уже уходим. – Отец поднялся первым. – Ну, доча, ты того, держись! А мы завтра придем. Пошли, мать!
Буквально оторвав от меня всплакнувшую маман, он бесцеремонно выволок ее в коридор.
Не буду описывать, что со мной творили врачи, стремясь найти хоть малейшую зацепку для того, чтобы запереть еще на месяц. Но увы!
Кроме легкой гематомы, рогом красующейся на моем лбу, ничего смертельного у меня не нашли и только развели руками. Продержав для порядка неделю, выписали.
Родители торжественно привезли меня в родную квартирку, обращаясь со мной так, словно я была вазой династии Мин, фиг знает какого года выпуска.
Отец сам открыл дверь и, вручив мне ключи, подмигнул.
– Прошу! Мать вчера весь день твои хоромы вылизывала и холодильник забивала. Так что… Давай заходи. Чаем напоишь, да мы поехали!
Я улыбнулась смущенно зардевшейся маме, толкнула дверь… и меня чуть не сбил несущийся ко мне откуда-то из кухни отощавший, голодный и оттого злющий Васька.
– Васиэль! – Я наклонилась и сгребла его на руки. – Как же я по тебе соскучилась!
– Ага, давно не виделись! – послышалось мне в его мяве.
Я вытаращила глаза:
– Что?!
– Дорогая, что случилось? – Родители, заглядывая в коридор, топтались на пороге.
– Ничего, мам! Васька нашелся. – Не выпуская его из рук, я шагнула в коридор и нервно улыбнулась родителям.
Ага, сейчас только скажи им о своих галлюцинациях – снова в больницу упекут!
– Вась, Вась! – Мать, убедившись в реальности зверя, полезла к нему обниматься. – Где ж ты пропадал, котеночек мой?! А отощал-то как!
Я не сводила глаз с его мечущегося хвоста, когда она возжелала взять кота на руки.
Сейчас как обложит мою родительницу матом! Ой, чувствую, в одной палате лежать будем!
Но мои страхи оказались напрасными.
Оказавшись у нее на руках, он, только изредка пофыркивая, хрипло мяукнул.
Фу-у! Значит, показалось!
Я улыбнулась.
Дома!
* * *
Тронная зала Башни Наказаний города Шеррахха
– Отец! Это не наша земля и не наша корона! Я не хочу, чтобы ты принял Бриллиантовую корону Всевластия.
– Ты прав. Сапфиры всегда были сильнее на своей земле. Вообще-то я хотел оставить здесь наместника и вернуться в Крак-шер. Нужно восстанавливать город. И если честно, я думал, что сейчас, когда ушла Бриллиант, корону абсолютной власти примешь ты. Ты станешь достойным князем. А я довольствуюсь короной Сапфиров и присягну тебе на верность.
– Гм… Не то чтобы я не желал… только не сейчас. Вначале я бы хотел узнать, почему ушла Брилл. – На дне черных глаз говорившего вспыхнули фиолетовые блики.
В Тронной зале Башни Наказаний теперь не было удушающей темноты. Полыхала впервые за сотни лет наполненная огнем громадная чаша, заставляя бликами искриться грани громадного белого камня, будто впаянного в темные плиты пола.
– Мне кажется, причина кроется в ее смертном теле. Оно оказалось сильнее, плюс нашептывания крылатого. Девчонка просто струсила. Конечно, не обошлось и без чар Рубина.
– В том-то и дело! Мы не можем знать наверняка, но мне кажется, она неспроста пошла к Рубину… Она что-то у него узнала. Я хочу выяснить, что случилось в тот вечер! Что заставило ее уйти? Это может быть очень важным.
– Но… ты же не вернешься за ней на Землю? Пообещай мне это!
– Я должен. Я чувствую, что игра не закончена. – Говоривший посмотрел вверх и усмехнулся. – И мы с Брилл тут не последние фигуры…
Книга 2. Игра Лучезарного.
Моему отцу, Шолькину Алексею Никитовичу, посвящается
В книге использованы стихи автора.
Пролог
Власть. Над целым миром. Все расы демонов в абсолютном подчинении и поклонении. Заманчиво?
Рогатая фигура рыцаря смерти вылепилась из шевелящихся теней коридора, замерла на пороге и решительно нырнула в багровые отсветы Тронной залы.
Здесь все осталось так же, как и было в тот день, когда сбежала Брилл. По-прежнему горел жидкий огонь в расколотом надвое древней магией Бриллиантов бассейне. По-прежнему танцевали на стенах тени от пламени факелов, и, по-прежнему сияя древними самоцветами, лежала на скрытом в углублении черном троне корона Лучезарного.
До конца красного цикла осталось чуть меньше двух десятков красных дней. А после – коронация. Отец будет очень рад видеть его на троне Бриллиантов.
Сердце глухо ухнуло в висках.
Корона манила, звала… тревожила.
В конце концов! Чего он боится? Это всего лишь корона. Символ власти. Игрушка Лучезарного.
Он вызвал огонь, скрывший броню, и легко спустился по каменным ступеням к черному трону.
Его власть!
Пальцы скользнули по самоцветам.
Его корона!
И тут невероятный страх сжал сердце. Боль пронзила все тело, выкручивая жилы, и, уже теряя сознание, он услышал слова…
* * *
Под подушкой нудно наигрывал, исполняя роль будильника, мой новенький сотовый телефон, подаренный мамой.
Продрав глаза, я нашарила это чудо техники, потыкала в кнопки, и в комнате наступила тишина.
Черт! Сегодня же первый рабочий день после моих незапланированных каникул! Да-да, только я могла такуйти в отпуск. Банальная история: уволилась с работы, чтобы попасть на день рождения к подруге, а попала в аварию!
Провалялась в больнице месяц. И вот, поддавшись на уговоры родителей и обещание увеличения оклада со стороны моей ненавистной шефини, я все же согласилась вернуться в отдел рекламы.
Боже, как не хочется!
С тяжким вздохом я зарылась в воздушное одеяло.
Интересно, что же мне снилось? Осталось ощущение чего-то невероятного, фантастического!
От напряжения даже заныл висок.
Ну и ладно! Не вспоминается – и не надо!
После того как очнулась в больнице, я вообще перестала видеть сны.
Вернее, не так! Конечно же я их видела, но после пробуждения ничего не могла вспомнить.
Элка говорила, что это следствие травмы и шока и что в один прекрасный день, вернее ночь, все пройдет. Даже притащила мне гору литературы на эту тему. Я все понимала, но… каждое утро, просыпаясь, чувствовала, как какая-то часть моей жизни бесследно растворяется в лучах рассвета.
Взглянув на телефон, я вздохнула. Стрелки неумолимо приближались к восьми.
Что ж, пора вставать.
Я приподнялась, с умилением разглядывая привалившегося к моему боку кота. Все польза – хоть грелкой работает по ночам.
– Вась… Васька? – Я почесала его за ухом.
Кот недовольно открыл один глаз, смерил меня царским прищуром и снова изобразил здоровый сон.
Ну и ладно.
А что ему еще делать?
Счастливчик!
Соскочив с кровати, я понеслась умываться.
Настойчивое пиликанье телефона я расслышала, только когда выключила воду. Сдернув с веревки в коридоре джинсы, я, пытаясь их надеть, припрыгала в комнату и нашарила под одеялом трубку.
– Да?
– Том? Ты на работу сегодня идешь? – В ухо ворвался голос Элки.
– Да иду, иду! Уже одеваюсь!
Пожалуй, главной причиной моего согласия вернуться в рекламный отдел была именно она. Каждый день, пока я изображала из себя жертву катастрофы, подруга звонила мне и не давала пропасть со скуки.
– Ты уже выходишь? – дотошно поинтересовалась она.
Застегнув джинсы, я отодвинула дверцу шкафа и не глядя вытащила первую попавшуюся блузку. А не слишком цветастая? Глубокий вырез?
