Впрочем, все люди на этом корабле заслуживали доверия (естественно, в разумных пределах). Вантад и Риолата тщательно их подбирали. Двадцать моряков, в совершенстве знавших свое дело, полностью обеспечивали „Сейлу“; Риолата заботилась о том, чтобы у них было хорошее питание, достойное жалованье и чтобы они не были перегружены работой сверх меры, хотя на безделье они отнюдь не могли пожаловаться. Кроме моряков в состав команды входило десять солдат — мысленно она называла их своей гвардией. Они были ей беззаветно преданы и великолепно обучены. Она платила им за тренировки и щедро награждала тех, кто лучше всех стрелял или искуснее всех владел мечом. Поэтому между солдатами шло непрестанное соперничество. Командиром этого небольшого отряда был мрачный десятник со сломанным носом, которого порекомендовал ей Аскар, сказав: „Это вор. Он по-настоящему болен, если не в силах что-либо украсть. Я не могу держать его в гарнизоне, поскольку никто из моих офицеров не хочет за него отвечать. Как-то раз он украл подсвечник из дворца Представителя… Но во всем остальном это человек, который не видит для себя жизни вне армии. Позволь ему время от времени что-нибудь украсть, и он сделает из вверенных ему людей машины для убийства“.
Так оно и было. Носач (таково было прозвище десятника) нашел ей наемников — людей, любивших золото, женщин и оружие. Она оценила их и, похвалив его выбор, дала им столько, сколько они потребовали. Когда они не были на службе, они могли делать что хотели. Взамен они должны были слушаться и молчать. Двоих пьяниц, которые молчать не умели, убили на глазах у остальных. Третий, не желавший слушаться, сдох у позорного столба. С тех пор хлопот у нее больше не было.
Она сама установила порядок тренировок. Носач был просто потрясен тем, как она разбирается в военном деле. Официальный владелец „Сейлы“ (ее марионетка) заявил, что отряд предназначен для сопровождения грузов. Комендант гарнизона в Дороне (то есть Аскар) выдал разрешение на ношение мечей — привилегия высокорожденных и солдат. Кроме мечей у них были еще и арбалеты, доспехи же их состояли из закрытых шлемов с забралом, опускавшихся сзади на шею, кольчуги и кирасы, покрытых белыми накидками с зеленым, таким же, как и на парусах „Сейлы“, знаком. Образцы Риолата черпала частично из Громбеларда — родины арбалета, частично же из Армекта, поскольку кираса была защитным доспехом тяжеловооруженной армектанской пехоты. В Армекте, однако, вместе с кирасой носили топор и щит — она же отказалась и от того, и от другого.
Она любила оружие, так же как и Аскар. Может быть, именно благодаря этому они столь легко находили общий язык.
Больше всего она доверяла оружию, которое могло поражать на расстоянии. Знакомясь со сведениями о вооружении и облачении легионов и Морской Стражи, которые предоставил ей Аскар, она думала о том, сколь трудным противником являются армектанские войска на суше. Армект был краем лука, превратившегося там почти в предмет культа, — самого действенного оружия в сражении с любым противником. Удивительно, сколь тщательно было продумано взаимодействие лучников с топорниками. В обороне лучники дезорганизовали атаку противника, под прикрытием тяжеловооруженной пехоты. В наступлении роли менялись местами: топорники составляли ядро атаки, задачей же лучников было смешать стрелами строй противника, в случае контратаки защищать тяжеловооруженных от окружения с флангов, на решающей же стадии поддержать их с мечом в руке или же в случае поражения — прикрыть отступление. Могло показаться, что лук лишь вспомогательное оружие. Но это было не так. В обороне он имел первоочередное значение, а в наступлении такое же, как и топор. Армектанцы хорошо об этом знали и сами боялись лука настолько, что сделали все возможное, чтобы обезопасить от него собственные войска; именно этой цели прежде всего служили кирасы и щиты топорников, достаточно хорошо защищавшие от стрел.
Другое дело, что в краях, захваченных Армектом, никто, собственно, луком не пользовался. Дартан пал почти без борьбы, зато любимым оружием громбелардцев был арбалет, для которого кираса уже не являлась препятствием, даже с расстояния в сто пятьдесят шагов. Если бы громбелардские горы обороняли регулярные войска, а не банды наемников, служивших разбойникам рыцарям, громбелардский арбалет мог бы преподнести Армекту неприятный сюрприз… С луком, использовавшимся не только как охотничье оружие, захватчики столкнулись лишь за морем — но зато с каким луком! Гаррийский лук, опертый о землю, достигал человеческого роста, стрелы же могли сравниться по силе с арбалетными. У гаррийских командиров не было, однако, единой концепции использования этого оружия… впрочем, не только его. В результате прекрасно организованным отрядам Армекта приходилось иметь дело с воинственным, но плохо организованным войском, поделенным на неравные отряды, вооруженным самым разнообразным оружием от алебард и секир до луков и пращей, не говоря уже о топорах и мечах…
Риолата думала о том, чтобы вооружить своих людей длинными гаррийскими луками, но по нескольким причинам отказалась от этой мысли. Во-первых, длинный лук уже много лет был запрещен Кирланом, а она хотела, чтобы ее отряд был полностью законным. Во-вторых, на палубах кораблей, где во время сражения обычно было крайне тесно, среди такелажа и парусов, лук такой величины, честно говоря, принес бы одни лишь хлопоты, ее же „гвардии“ приходилось действовать везде и в любых условиях. Она выбрала арбалет, оружие более дорогое, тяжелое и не столь скорострельное, зато легкое в транспортировке, дальнобойное и с невероятной убойной силой.
Она чуть улыбнулась. О, она готовила армектанской пехоте парочку сюрпризов…
Внезапно очнувшись, Риолата несколько удивилась, осознав, сколь далеко зашли ее размышления. Она еще раз посмотрела на море, повернулась и направилась к длинной невысокой кормовой надстройке, наклонив голову, чтобы вахтенные на палубе не видели ее синяков.
Помещения на „Сейле“, хотя и несколько темные, были в меру просторными и удобными. У нее была своя каюта, рядом с капитанской. Она редко выходила в море, но каюту всегда на всякий случай держали наготове. Однако она не пошла к себе, а постучала в дверь каюты капитана. Вантад сидел за столом в обществе своего первого помощника. При виде ее они встали. Офицер тут же поклонился и вышел.
— Когда будем на месте?
— Завтра вечером, госпожа. Если повезет. Ты не знаешь здешних мест, уже скоро нам придется быть очень внимательными…
— Я не только здешних мест не знаю, но и вообще никаких, — засмеялась Риолата. — Плохой из меня матрос, капитан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
