– Владимир Алексеевич, что вас волнует в данный момент как художника?
– Я, как говорится, «многостаночник»; несмотря на свои 60 лет, продолжаю чувствовать себя стихотворцем, поэтом, все-таки это у меня на первом месте, я даже шутя иногда говорю, что проза – это хобби просто мое.
Собственно творческим актом в любом виде искусства является рождение замысла. Замысел рождается мгновенно, хотя этому предшествует накопление жизненного опыта на протяжении лет и десятилетий. И когда художником владеет замысел, он не думает: а как бы пооригинальнее форму изобрести. Это уже у художника либо есть, либо нет. И ежели он видит мир по-своему, то каких-то дополнительных задач, чисто художественных, ему решать не надо: он будет; просто наиболее добросовестно, наиболее выразительно, с его точки зрения, воплощать тот замысел, который у него народился – в уме, в душе, так сказать, внутри его сознания. Поэтому ваш вопрос может только одно означать: если я что-то задумал и пишу, то меня волнует, как написать это наиболее выразительно. Настоящая форма в глаза не бросается и в глаза не бьет. Возьмите «Евгения Онегина», возьмите Твардовского, скажем, с его «Василием Теркиным» и с другим поэмами: в глаза не бьет. Читаешь, будто и формы-то тут никакой нет, просто прекрасно написано все. И поэтому если говорить обо мне, то тоже не могу сказать, что меня сейчас как художника волнуют такие-то задачи, там, как бы перейти от мужской рифмы к женской или что-нибудь в этот роде. Нет. Родится замысел – я его буду воплощать.
– А если обратиться как раз к замыслу, то есть к вопросам темы, идеи, творческого духа?
– Меня волнует и поворот рек северных на юг, я считаю, что это будет огромное преступление против нашей природы среднерусской. Меня волнует состояние среднерусской деревни нашей, которая распадается, обезлюдевает. И вообще срединная часть нашего государства обезлюдевает. Меня волнует состояние народа: и алкоголизм, и равнодушие к труду, и равнодушие друг к другу. Но это не значит, что я за все эти темы сейчас начну хвататься и буду пытаться их воплощать. По мере сил я стараюсь – в рассказах ли, в очерках ли, в стихах ли – не уходить от этих всех вопросов, и даже наоборот, решать.
– Русский писатель всегда был больше, чем просто писатель; он был учителем жизни, просветителем, духовным «отцом нации». Причем одни из писателей выражают национальное самосознание образами, идеями своего художественного творчества, другие сочетают это последнее с непосредственной общественной деятельностью, используют публицистические жанры. Каково соотношение в вашей писательской биографии художественного творчества и общественной деятельности? Чем вас привлекает жанр публицистики?
– Публицистика и общественная деятельность – разные понятия. Публицистика – это собственно писательская деятельность. Действительно, все русские писатели были публицистами. Писали статьи, речи говорили, выступали. Или даже где-то в художественном произведении все равно какая-то публицистика была, публицистические отступления. Например, у Толстого – очень много публицистических отступлений в романах, лирические отступления, которые смыкаются с публицистикой. А общественная деятельность его – помощь голодающим: деньги собирал, столовые устраивал для голодающих…
У меня в «Письмах из Русского музея» много публицистики, в последней работе – «Продолжение времени» – тоже. Это моя непосредственная писательская задача.
Стихи тоже публицистическими могут быть. Другое дело – общественная деятельность. Скажем, можно было бы принимать более активное участие в Обществе по охране памятников. Меня избирали членом президиума этого общества, но недолго я там работал, потому что считаю его бесправным, а потому бесполезным почти. Можно выступать на литературных вечерах, собирать какие-то подписи, письма писать какие-то в защиту природы или в защиту памятников старины – вот это общественная деятельность в чистом виде.
Многие писатели у нас ведут другую общественную деятельность: их выбирают депутатами, секретарями Союза… Или, например, редактор журнала или член редколлегии. В общем, такого рода деятельности у меня никакой общественной нет. За исключением публичных выступлений, литературных вечеров. За исключением того, что я всегда готов поддержать всеми доступными мне средствами какую-то идею, повторяю, по защите природы ли, по защите ли памятников старины и так далее.
– Владимир Алексеевич, согласитесь, общественная деятельность писателя – понятие широкое. И публицистика – не просто нейтральный литературный жанр, но во многом сфера проявления гражданских чаяний и устремлений писателя, прямое и главное средство актуализации волнующих общество проблем.
– Вся писательская работа – общественная деятельность. Чтобы не писал: романы, стихи, все это его общественная деятельность в чистом виде. Вот он депутат Верховного или местного совета – это его общественная деятельность. То есть это работа, не связанная со страницей писательской, которая лежит на столе. Должность какая-то, собрание, конференция, симпозиум. Вот сейчас в Софии в конце октября будет Международная ассамблея писателей, я участвовал уже в двух таких софийских ассамблеях. Это – тоже все общественная деятельность.
– Кроме того, прошедшим летом вы председательствовали на II Всесоюзном Лермонтовском празднике в Тарханах, участвовали в Блоковских днях в Шахматове…
– Ну, это просто проходят вечера литературные, выступить на юбилее у товарища, председательствовать… Мало ли на каких вечерах приходилось председательствовать… Юбилей у кого-нибудь. Попросят. Соглашаюсь. Как и каждый из нас. Это жизнь просто.
– Ну, то юбилей какого-нибудь коллеги. А тут – великие имена.
– Блок – тоже коллега. В Тарханы ездил на Лермонтовские дни, я не чураюсь такой деятельности. И в Михайловское ездил на Пушкинский праздник. В прошлом году статью мне «Литературная газета» заказала к столетию смерти Тургенева – я написал. Общественная это работа или не общественная? Общественная, но и литературная тоже.
– То есть вы не мыслите художественного творчества без общественной деятельности: все это неделимо для вас…
– Есть люди среди писателей, которые считают: вот я сижу, пишу, никаких звонков, собраний – от всего отбрыкиваются. Никаких вечеров, никаких статей – ничего. Есть такая линия поведения. Вот Тендряков, недавно скончавшийся, таким был. А у меня немножко другой темперамент гражданский – я охотно принимаю участие во всех мероприятиях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
