Изумленно прислушавшись к самому себе, я спохватился и замотал головой по сторонам, изгоняя оттуда даже намек на женитьбу. Только этого мне еще не хватало! А все Рикар, со своими уговорами!
В сердцах сплюнув, я бросил последний взгляд на матово поблескивающее лезвие топора и коротко велел:
— Вели Тезке вытащить из закромов все кузнечные инструменты. Посмотрим, что можно сделать с остатками доспехов и оружия от ниргалов. А я пока переговорю с Койном — у него нужного опыта куда больше.
— Хорошо — кивнул здоровяк и немного помявшись, добавил — Господин, вы мой топор в руках подержите–то, на вес прикиньте, на заточку взгляните.
— Это еще зачем? — удивился я, глядя на хитрую физиономию Рикара.
— Ну… вдруг хорошее что случится — уклончиво ответил здоровяк.
— Ага! Например, уроню топор себе на ногу — отозвался я и догадавшись о задумке здоровяка, спросил напрямик — На дар мой рассчитываешь?
— Не без этого, господин — признался Рикар — Доспехи мои теперь хоть куда — Литас весь желчью изошел от зависти. Теперь бы еще топорик укрепить, ну и ножей у меня парочка завалялась — я их и подточил к такому случаю. Вы уж не откажите, господин.
— Хе! Поверь, Рикар — умей я пользоваться своим даром Крепителя, то не сидел бы сейчас без дела. Не выходит у меня ничего.
— Еще как выходит, господин! — возразил здоровяк — Вы на себя не наговаривайте! Не зачаруй вы тогда мои доспехи, то покоиться мне в земле с двумя дырками в груди! По возвращению, доспехи с меня битых три часа снимали! Кожаные ремни ровно закаменели и в пряжки пролазить не хотели. Как сейчас помню — Тезка пыхтит словно роженица и ремень согнуть пытается, а Литас на свою дырявую броньку смотрит и чуть ли не плачет. Ох и повеселился я тогда! Господин, вы уж попробуйте — топорик у меня махонький, зачаруете и не заметите!
Покосившись на «махонький» топор Рикара, я лишь хмыкнул.
— Говорю же — не выходит у меня. Могу лишь обещать, что как только совладаю со своим даром, то твой топор будет первым на очереди.
— И на том спасибо, господин! — обрадовано закивал Рикар.
Вдыхая морозный воздух и оглядывая нависшие над нашими головами гранитные стены Подковы, я чувствовал себя дома. Ощущение безопасности и безмятежности стоило многого и уж точно не шло ни в какое сравнение с вечной напряженностью и страхом, когда мы пробирались через заснеженные леса и равнины.
Так мы и сидели на толстом бревне, мирно разговаривая и наблюдая за царившей на стене суетой. Каждый был занят своим делом — часовые бдительно вглядывались в темнеющее ущелье, несколько мужчин сбрасывали со стены выпавший за ночь снег, братья каменщики и гномы вновь склонили головы над чертежом будущей крепости, не забывая поглядывать вверх, где виднелись фигурки упорно карабкающихся к вершине гномов.
Гномам скалолазам потребовался целый час, чтобы преодолеть весь путь до вершины Подковы. Один за другим они исчезли за гребнем скалы и еще через десять томительных минут, вниз полетела разворачивающаяся на лету бухта прочной веревки. Теперь осталось лишь привязать к веревке все необходимые инструменты и материалы для постройки подъемной лебедки, чтобы ждущие наверху гномы подняли все это наверх. Затем последует очередь людей — в число которых, собирался затесаться я сам. Уж очень хотелось мне побывать на вершине приютившей нас Подковы и оглядеться по сторонам, окинуть хозяйским взглядом прилегающую местность. Через несколько месяцев наступит самое важное для нас время года — посевная пора. Если конечно до того времени мы уже не будем бегать по окрестностями в виде зеленоглазых костяных пауков — учитывая проснувшихся сгархов и недавно нагрянувший разведывательный патруль шурдов, это более чем возможный исход событий.
За вчерашний день я успел переговорить с Тезкой и мы определили половину двора под будущее пшеничное поле — именно в этой защищенной стеной части, солнце задерживалось больше всего, пока медленно плыло по небу. Но этого куска земли будет недостаточно — у нас сберегается несколько мешков овса, Стефий раздобыл несколько пригоршней дикой кислевицы. Под посевы требуются плодородные и солнечные земли, а в нашем случае еще и защищенные от всех обитателей Диких Земель — как диких, так и разумных. Именно поэтому я и собирался подняться на вершину скалы и с ее высоты сделать заметки для будущих работ.
Видя, как я нетерпеливо поглядываю на суетящихся около скалы рабочих, Рикар растерял все свое благодушное настроение и хмуро насупился. Я лишь усмехнулся и продолжил обдумывать наши возможности. С появлением в форте гномов, вопрос с надежными источниками продовольствия встал еще острее, поэтому стоило все тщательно продумать, чтобы не допустить глупой ошибки.
Расстилающуюся вокруг Подковы холмистую равнину я отмел сразу по многим причинам. Для начала, равнина слишком далеко от форта и подкравшимся шурдам стоит лишь отсечь людей от входа в спасительное ущелье, чтобы лишить их шанса на спасение. К тому же, я все еще очень живо помнил огромную земляную воронку, равнодушно пережевывающую все на своем пути. Пройдет такой водоворот по вспаханному и засеянному полю и все затраченные усилия пойдут насмарку. Если люди еще смогут уйти с пути этого неспешно ползущего порождения древней магии, то пшеничное поле отодвинуть не удастся.
Ведущее к форту ущелье помимо того что завалено многочисленными каменными глыбами, еще и окружено высоким скалами, надежно препятствующим солнечным лучам. Опять же, шурды будут более чем рады запалить колосившуюся пшеницу. И самим себе удовольствие доставят и нам вред принесут.
Еще больше меня волновали погодные условия — как мы уже успели выяснить на своей шкуре, осень здесь богата проливными дождями, а зима обильными снегопадами. Но как дело обстоит жарким летом, я не знал. Потерять урожай из–за банальной засухи — в Диких Землях это даже смешно. Запасов семян и зерна у нас только на одну попытку и распорядиться ими следовало с умом. Радовало только одно — от меня требовалось лишь выбрать подходящее для посева место и обеспечить его безопасность, остальное сделают мои люди, куда как более опытные в крестьянских делах.
По своему обыкновению, поздними вечерами, за час до того как отойти ко сну, я уединялся в своем отгороженному углу и записывал на бумагу наметки будущих планов, обрывки воспоминаний или сновидений. Каждый раз, как я тянулся пером к чернильнице, то натыкался взглядом на брошенный в углу стола увесистый кошель, туго набитый серебряными и золотыми монетами — все то, что мы обнаружили во время наших вылазок и странствий по Диким Землям. Я окунал заточенное перо в чернильницу и при этом меня разбирал горький смех — по ту сторону Пограничной Стены я мог бы купить на это золото столько зерна и скота, что нам хватило бы на долгие годы. Насмешка судьбы — обычно, все бывает в точности до наоборот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
