и поднялся, — хочу тебе сказать, что вам с Саенко точно стоит парадигму отношений поменять, иначе вряд ли что-то толковое выйдет. Ну, или кинь его, что ли, — пошел он в сторону выхода.
— Не поверишь, — еще веселей рассмеялась Юля. Встала, чтобы его провести. — Раз тридцать его кидала уже. В последний раз — неделю назад, но это как-то не так у нас работает.
— Сходите оба к психотерапевту, — посоветовал напоследок Ярик. — Или напейтесь вдвоем, что ли. И наорите уже друг на друга, высказав все, что накопилось, — глядя на нее с каким-то снисхождением, предложил.
— А что, помогает? — заинтересовалась Юля.
— А кто вас знает, что вам поможет, но тоже ведь вариант, — передернул плечами… друг.
— Я подумаю, — заливисто рассмеялась вдруг Юля, представив эту картину. Пусть Ярик и не знал, что с Даном-то она как раз иногда позволяла себе алкоголь, сама картина того, как они будут… обсуждать отношения в таком состоянии, казалась ей смешной.
Обычно Юля себя от него вообще тогда удержать не могла, все стоп-краны срывало, обоих накрывало с головой потребностью и тягой друг к другу. Или Ярик на это и намекал, что самый честный подход?
— Подумай, — еще раз кивнул Ярослав, уже выходя в подъезд. — И, если какая-то помощь будет нужна, звони, не стесняйся. Друзья на то и нужны. Ну и по работе, надеюсь, у нас все неизменно?
— Да, я тоже на это надеюсь, — уверенно заявила Юля, искренне благодарная ему на самом деле за это понимание и здравомыслие, хоть для нее самой и чужд был настолько взвешенный подход к вопросу отношений. Возможно, в этом и нуждалась.
* * *
Попрощалась таки с Ярославом, но, не успела вернуться в кухню, как начал трезвонить мобильный.
— Как ты, малая? — вот словно чувствуя все, настроившись на нее, поинтересовался Дан. — Чем занимаешься? Может, тебе привезти чего-то надо? Еды какой-то? Любые капризы.
Юля не сдержала смешка.
— Ты подозрительно внимателен, Дан. Отвыкла я как-то за эти годы. Все есть. Сама справлюсь, — ввернула, хоть и беззлобно. — Гостей встречаю-провожаю, душеспасительные беседы слушаю… Или мозгоспасительные, не знаю, — поделилась с ним, специально дразнясь, зная, что Дан заглотнет наживку.
— Каких гостей? — тут же, ожидаемо, насторожился Богдан.
— Ярослав приезжал, проведывал. Конфетами и фруктами снабдил, цветами порадовал… — не скрывая, но и позволив повиснуть многозначительной паузе, честно призналась.
Ей было интересно услышать его реакцию. Увидеть, конечно, было бы лучше, но и так…
Дан резко выдохнул сквозь зубы. Вдохнул… И опять выдохнул, явно подбирая слова, что, кстати, ее обрадовало. Все-таки было бы нечестно не заметить, что мужчина очень старался изменить свою импульсивность и крайне эмоциональную реакцию, пытался взять под контроль свой взрывной характер.
— И что Крапивин от тебя хотел? — что ж, Богдану удалось спросить это почти спокойно.
— Самочувствием интересовался, посоветовал голову полечить у психотерапевта, чтоб за тобой меньше страдала, конфетами побаловал, — ровно отозвалась Юля, съев как раз по дороге одну конфету.
Вкусно. Впрочем, она не сомневалась, что Ярик только лучшее привезет. Он был очень хорошим, прекрасным мужчиной и человеком. Вот только точно не для нее. Или она ему не подходит.
— Надеюсь, ты его с последним советом нафиг послала? — не особо довольно проворчал Богдан. — Сами разберемся.
— Я у психотерапевта и так уже была, Богдан. Самой хватает мозгов понять, что у нас сплошной надрыв и боль. Это не любовь, это пытка какая-то. Так быть не должно. Даже расставшись, мы продолжаем друг друга мучить…
— Я не хочу расставаться, малая! Наоборот, я готов на любые твои условия, чтобы прощение заслужить, — тихо и хрипло выдохнул вдруг Дан в трубку.
С таким выражением потребности и нужды, с такой страстью, что Юля обмерла, и в груди так сладко екнуло… но и больно укололо, еще не улеглось ничего.
— Дан…
— Хочешь, и я похожу к этому твоему терапевту? Что угодно…
— Дан… — выдохнула, заставив себя собраться. И представить его в том кабинете не смогла бы, вот честно! — Ну о чем ты? Какие условия, шансы? Ты ведь и сейчас ревнуешь, я же знаю. Теперь к Ярославу. Ты мне не доверяешь совсем! А это меня мучает и уничтожает. За что? Не предала же ни разу. Ты нас заставил столько страдать только потому, что так и не доверял мне, выходит. Ты меня за эти годы пережевал и растоптал этим всем…
— Я и себя выпотрошил этим, малая. Ненавижу себя за это. Знаю, что тебя извел, жить не давал обоим… Но ты для меня — все. Я без тебя не то что никак — не живу. Я не хочу без тебя, Юля…
— Я… — она всхлипнула, задохнувшись от боли и того комка душащих эмоций, что перекрыли и горло, и грудь. Замолчала, зажмурившись. Во рту было горько. И дело вовсе не в черном шоколаде конфеты. — Я не готова об этом говорить, Дан. И не уверена, что это можно извинить и искупить хоть чем-то. Сейчас не уверена…
— Но ты же меня любишь, феникс, — тихо, сломанным голосом, но уверенно произнес Дан. Почти шепотом. Так, будто только в этом утверждении надежду и черпал в последнее время.
— Люблю… — ей нечем было крыть такое утверждение. — Но это не от чего не уберегло. И не значит, что я простить готова, — снова набрала побольше воздуха в грудь, которая реально болела. — Иди, работай, Дан. Решили же, что до понедельника не поднимаем тему, — почти жалобно попросила она, поняв, что по щекам слезы побежали.
И прервала разговор.
«Люблю тебя. Безумно…» — тут же пришло сообщение от Дана на ее телефон. И сердце в конце.
В этом и проблема, наверное, что ума, взвешенности в их любви и чувствах всегда было мало, одни порывы и вспышки, взрывы и страсти, сметающие все на своем пути ураганом. А так ничего толкового не построить, что жизнь им и доказала. И вот это точно нужно менять… если она хоть малейшую вероятность допускает, что готова ему позволить попробовать заслужить прощение.
Не ответив ничего словами, просто послала смайлик в виде разбитого сердца. И, отложив телефон, пошла закапывать глаза, которые пекло до рези.
* * *
Дан приехал утром в субботу. Не звонил, очевидно, понимая, что Юля велит не появляться. Именно так ответила в пятницу вечером, когда он сообщение прислал, наверное, уезжая из офиса. Ночь кое-как проспала, хоть и не то чтобы отдохнула, зато надумалась на года вперед уж точно. Как-то не анализировала все: отношения с Богданом, обиды, предпосылки их ссор и поступков, до этого эмоции превалировали. А сегодня,
