черном мареве были видны тени, которые заряжали огнеметы – гигантские каменные машины, что были установлены вдоль границы Русского царства, – на волшебной карте, расстеленной здесь же, на столе, они обозначались единой огненной линией. В мире людей и знать не будут, почему пылают их леса и чернеет небо, отчего сгорает урожай. Мир усопших в одно мгновение соприкоснется с миром людей, пополнится сотнями и тысячами жертв.
Черный морок пронизал все три мира и выбрался в мир людей, готовясь напитаться их страхом и ненавистью, чтобы перекроить вселенную.
Велес чувствовал черную магию греческого огня – стоило ему прикрыть веки, как вместо огненных слитков виделась тяжелая полыхающая магма. Она утробно гудела, задыхалась от ярости, но не трогалась с места.
Чего он ждет? Велес видел, как истекает его время, как рушатся, тая, брошенные три дня назад путы. Но Морок все еще стоял.
Велес догадался: он ждет главного козыря в своих руках – силы его, Белеса, дочерей.
Главная битва – там, в мире людей, и ее ведет его смелая Катерина.
– Я тебя не подведу, – прошептал он.
Растаяли последние путы – золотистая пыльца с легким звоном поднялась к небесам.
Черная огненная лавина взмыла ввысь. Дикий вой разрезал тишину, оглушил, насквозь пробивая легкие.
– Щиты наизготовку! – зычный голос Перуна за спиной и раскрывшийся цветком бело-лунный защитный купол. – Огонь!
И небеса содрогнулись.
Белоснежная стена вставала по границе Русского царства. Сперва из земли выстреливала белая искра, распускалась подобно лилии. Ее белоснежные лепестки разрастались, соединяясь с такими же лилиями в единое полотно. Все новые и новые цветы распускались на границе. Тонкие огненные веточки прорывали полотно тьмы, выжигая себе дорогу. Неистовая яростная сила рванула вперед. Соприкоснувшись, две силы зашипели, словно вода, вылитая на раскаленную сковороду. Заискрились.
А у основания купола началась другая битва – черные руки теней, словно языки мертвого пламени, тянулись к свету, истончая его. В хрупких бликах мелькали бело-лунные лики, сверкали мечи. Безмолвная, бесшумная битва, будто яростная пантомима. Велес понимал: эти две силы, схлестнувшись, сотрут все на своем пути, выжгут до состояния первобытного Хаоса. Им-то что – они и новый мир построят. Для них века – короткий миг, дыхание ветра. А вот мира людей не останется.
Подумав, Велес вызвал духа Темного морока. Невысокий старец с лукавым взглядом появился мгновенно, осмотрел огненный сад и бушующее под ним море.
– Видишь? – Велес кивнул на все плотнее закручивающийся клубок черного и светлого мороков.
– Вижу… Хочешь, чтобы вмешался? – старик прищурился, с сомнением вгляделся в хрустящий под натиском двух противоборствующих сил купол, раскрытый над землями Русского царства. – Токмо людской мир тогда и подхватить некому будет…
Велес знал это. Но здесь – основа черного морока. Подкосить его здесь – облегчить битву Катерине.
– Если здесь все полыхнет, им не выжить…
Старик кивнул.
– И то верно. – Он взмахнул руками, будто крыльями: в этом месте частоколом встали серые воины, бестелесные, прозрачные, словно дым над костром. Собравшись в одно огромное войско, они направились к границе. – Ну, авось дочка твоя не будет мешкать.
* * *
Катя вспомнила: «Нужно идти на голос». Это была отличная находка Гореславы! Она так пошла на голос ее, Кати, и вышла на дорогу в мире людей как раз в тот момент, когда они ехали по ней. Та девушка, что напугала Ильяса и отвлекла его на дороге, – это была Гореслава, водителю не померещилось. Катя сейчас искала голос Ярославы, думала о нем. Последнее, что она видела, – как на ребят напали дикие пчелы и Ярослава отчаянно кричала.
Катя прислушалась: сквозь шум Огненной реки и в самом деле доносился голос Ярушки – тонкий визг и череда заговоров, которыми она пыталась отбиться, а еще – острый запах соли. Очевидно, подруга пыталась сбросить морок. Голос становился всё ярче, всё отчетливее. И Катя, сосредоточившись, пошла на него. Тяжелый меч, который теперь был у нее, гудел и вибрировал, предвкушая скорую битву. Стоило взять его в руки – он будто ожил.
Серый туман расступился, выпустив ее на уступ каменной гряды. Длинный и острый, словно язык, он тянулся над пропастью. Чуть ниже было небольшое плато, заваленное валунами. От него вилась вверх узкая горная тропа, по которой можно было перебраться на склон соседней горы – той, на которой находился дом Авара.
То самое место.
Трое гигантов удерживали Данияра.
Морок, поднимаясь со дна ущелья, держал Ярославу за волосы, подвесив ее над пропастью, – забавлялся. Черная звероподобная фигура, совсем не призрачная, а плотная, словно живая. Катя поискала глазами Берендея, Антона – не нашла.
– Где она? – прорычал Морок как раз в тот момент, когда появилась Катя.
– Меня ищешь?
– Уходи! – закричал Данияр, а братья скрутили его, отбросили к камням с такой силой, что Поводырь не смог подняться. С трудом перевернулся на живот, пополз к Кате. – Уходи…
Воспользовавшись тем, что Морок отвлекся, Ярослава ловко вытянула из-за пояса нож и полоснула им по волосам. Коса осталась намотанной на палец Морока. Потом – падение в пропасть…
– Быстрее! – Ильяса и Антон втянули ее на уступ и увлекли подальше от края, к валуну. Там и спрятались.
Все произошло мгновенно, Катя едва успела заметить, где скрылись друзья. Она не видела, с каким беспокойством смотрела Ильяса на волосы Ярославы – они продолжали тлеть. Заставив себя оторвать взгляд от тела Берендея, Ярослава достала из холщовой сумки, все еще болтавшейся на ее бедре, щепотку крупной соли, обсыпала ею ладони. Антон и Ильяса переглянулись – руки девушки дрожали, она дышала порывисто и рвано, едва сдерживая слезы.
– Пречиста у вод стояла, в чисто поле смотрела, чистым гребнем беду вычищала, – шептала Ярослава, едва касаясь подушечками пальцев волос. – Соль земли, защити, ныне защити, заступись за меня, схвати злую волю, волю лютую, до беды донесенную.
Ильяса видела, как чернеет соль в руках Ярославы. Девушка собирала пыль с дороги, смешивала ее с солью, умывала этой смесью волосы, натирала кончики, раз за разом повторяя слова заговора, пока не упала, обессиленная, на руки Антона. Пододвинув ему кучку почерневшей земли, которую вычесала из волос, прошептала:
– Сожги…
Антон и Ильяса растерянно переглянулись. Ильяса то и дело выглядывала из-за валуна – видела, чтó разворачивается на уступе, хмурилась. Но не спорила. Антон, осторожно переложив голову Ярушки на колени Ильясы, достал из кармана зажигалку. Чиркнул и поднес желтоватое пламя к отравленной земле. Она вспыхнула ярко-зелеными огнями. В пламени отчетливо проступил образ клыкастого зверя с крыльями – Морока.
Ничего этого Катя не видела, только надеялась, что подруга осталась жива.
