С Августой Леонидовной Миклашевской (1891–1977) Есенин познакомился вскоре после своего возвращения из зарубежной поездки в августе 1923 г. Она была известной московской актрисой, с 1915 г. выступала на сцене Камерного театра, была занята в ведущих партиях: Сакунтала (в очередь с А.Г.Коонен), заглавная роль в «Принцессе Брамбилле», Арикия в «Федре» и др. В феврале 1923 г. Камерный театр отправился в длительную гастрольную поездку за рубеж. А.Л.Миклашевская осталась в Москве, поскольку ей некому было поручить своего пятилетнего сына. Во время знакомства с Есениным она уже не была актрисой Камерного театра, выступала на эстраде, играла в кабаре «Не рыдай», в театре «Острые углы» и т. п. После возвращения Камерного театра она осталась вне его, играла на различных московских и провинциальных сценах и вернулась в Камерный театр только в 1943 г.
Период частых встреч с Есениным был недолгим: с августа до декабря 1923 г. Она подробно рассказала о них в воспоминаниях (см. Восп., 2, 83–92). В этот период Есенин намеревался выпустить посвященную ей книгу (она названа в проспекте предполагаемых изданий в макете сб. «Москва кабацкая» — РГАЛИ). Сохранился экз. М. каб. С.А. Торской дарственной надписью А.Л.Миклашевской.
Многие стихотворения цикла стали известны еще до своего появления в печати. В частности, как вспоминал Р.М.Акульшин, «Заметался пожар голубой…» Есенин читал на вечере 1 октября 1923 г. в Высшем литературно-художественном институте (см. газ. «Новое русское слово», Нью-Йорк, 1949, 30 января, № 13428).
Цикл был высоко оценен критикой. А.З.Лежнев, отметив два основных лейтмотива в стихах Есенина: сожаление о погубленной молодости и тоску по деревне, по дому, по детству, — писал: «В „Любви хулигана“ эти два мотива сплетаются с третьим: эротическим; в результате получаются вещи совершенно необычной — даже для Есенина — нежности и задушевности. Эти первые любовные стихотворения Есенина нельзя даже назвать «эротическими», — так мало в них эроса. Здесь гораздо больше грусти, элегических излияний, чем страсти» (ПиР, 1925, № 1, с. 130). Совпал в оценке критик совсем другой ориентации, И.М.Машбиц-Веров: «О любви Есенин „поет“ почти впервые. И следует признать, что 7 стихотворений этого цикла представляют большую художественную ценность. Как всегда, они совершенно искренни и дают на фоне общей усталости поэта и уходящего озорства — правдивую, почти биографическую историю любви от первых до последних дней: „Разлюбил ли тебя не вчера…“. Любовь Есенина удивительно нежная. Даже моменты чувственности, те моменты, где, например, Маяковский бывает „от мяса бешеный“ — у Есенина получаются необыкновенно тихими, кроткими:
Дорогая, сядем рядом,Поглядим в глаза друг другу.Я хочу под кротким взглядомСлушать чувственную вьюгу.
Несмотря, однако, на этот основной нежный и тихий характер любви, Есенин назвал эту любовь „Любовью хулигана“. Но это, конечно, не больше, чем повторение юношеского желания во что бы то ни стало казаться хулиганом» (журн. «Октябрь», М., 1925, № 2, февраль, с. 143–144).
«Ты такая ж простая, как все…» (с. 189). — Кр. нива, 1923, № 41, 14 октября, с. 19; М. каб.; Ст24.
Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).
Беловой автограф — РГАЛИ, без даты, парный к автографу «Заметался пожар голубой…», о его датировке см. прим. к данному стихотворению, его факсимильное воспроизведение — Кр. нива, 1926, № 2, 10 января, с. 10. Еще один беловой автограф — РГБ, также без даты.
«Пускай ты выпита другим…» (с. 191). — Кр. новь, 1923, № 7, декабрь, с. 127; М. каб.; Ст24.
Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).
В Кр. нови опубликовано вместе с «Дорогая, сядем рядом…» под общим заглавием «Любовь хулигана» и общим посвящением «Августе Миклашевской».
«Дорогая, сядем рядом…» (с. 193). — Кр. новь, 1923, № 7, декабрь, с. 128; М. каб.; Ст24.
Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.) с исправлением в ст. 5 по первой публикации и Ст24 («осенье» вместо «осеннее»).
Черновой автограф — находился в собрании К.Л.Зелинского, местонахождение в наст. вр. неизвестно, С.А. Торской датой 9 октября 1923 г., которая принята в наст. изд.
«Мне грустно на тебя смотреть…» (с. 195). — Журн. «Русский современник», Л.—М., 1924, № 2, с. 49; М. каб.; Ст24.
Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).
Автограф — РГАЛИ, без даты.
В «Русском современнике» вместе с «Ты прохладой меня не мучай…» под общим заглавием «Любовь хулигана», без посвящения.
Рецензируя номер журнала, где появились стихи Есенина, А.З.Лежнев писал: «У Есенина — элегические настроения и прозрачный, приближающийся к пушкинскому стих, отличающий последнюю фазу его творчества. Но поэт начинает уже повторять себя, что естественно при небольшом диапазоне переживаний, образующих содержание его лирики последнего времени» (ПиР, 1924, № 6, ноябрь-декабрь, с. 128). Появление стихов Есенина в «Русском современнике» вызвало резкий выпад «Октября». Редакция заявила: «Мы поставим ему, как и всякому попутчику, определенное условие: или печататься в советских или в буржуазных («Русский современник», «Россия» и т. д.) журналах. Такого двурушничества, какое допускал тов. Воронский, мы допустить не можем, и уж дело попутчиков выбрать, где им лучше» (журн. «Октябрь», М., 1924, № 4, ноябрь-декабрь, с. 185).
«Ты прохладой меня не мучай…» (с. 197). — Журн. «Русский современник», Л.—М., 1924, № 2, с. 50; М. каб.; Ст24.
Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).
Автограф — РГАЛИ, без даты, парный к автографу «Вечер черные брови насопил…» с общим посвящением «Августе Миклашевской».
Судя по характеру автографа (общее посвящение, перед стихотворениями — порядковые номера 1 и 2, подпись тоже общая, после второго стихотворения), он готовился для публикации. В какую редакцию намеревался передать или передавал его автор — неизвестно. В печати стихотворения разделились, одно появилось в «Русском современнике», другое — в Кр. нови.
«Вечер черные брови насопил…» (с. 199). — Кр. новь, 1924, № 1, январь-февраль, с. 120; М. каб.; Ст24.
Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).
Автограф — РГАЛИ, без даты, парный к автографу «Ты прохладой меня не мучай…» (его факсимильное воспроизведение — Собр. ст., 3, между с. 128 и 129). Автограф ст. 1–8 — ГЛМ, без даты, в принадлежавшей Есенину тетради, куда вклеивались посвященные ему статьи и рецензии. В наб. экз. и Собр. ст. с пометой — Больница на Полянке. «Больницей на Полянке» Есенин называл Профилакторий им. Шумской (оздоровительное заведение, где пациенты, как указывалось в справочнике, «получают нужные виды лечения и гигиенические навыки для оздоровления своей домашней жизни»). Он лег в этот профилакторий (Москва, Б.Полянка, 52), как сообщила Г.А.Бениславская, 17 декабря 1923 г. Датируется по Собр. ст.
«Мы теперь уходим понемногу…» (с. 201). — Кр. новь, 1924, № 4, июнь-июль, с. 128; Ст24.
Печатается по наб. экз. (машинописный список).
Черновой автограф — РГАЛИ, без даты. В наб. экз. не датировано. В Собр. ст. — 1924.
В рукописи стихотворение озаглавлено «Ровесникам», в Кр. нови и Ст24 — «Памяти Ширяевца».
Александр Васильевич Ширяевец (наст. фам. Абрамов; 1887–1924) — поэт. «…Я вас полюбил с первого же мной прочитанного стихотворения», — писал ему Есенин еще 21 января 1915 г., и с той поры его дружеское расположение оставалось неизменным. Хотя Есенин с тех лет считал А.В.Ширяевца участником, как он писал, «нашего народнического движения», их личное знакомство состоялось лишь в 1921 г., в Ташкенте. После переезда А.В.Ширяевца в Москву в 1922 г. и возвращения Есенина из зарубежной поездки их встречи стали более частыми, но в ближайшее окружение Есенина он не вошел. За месяц с небольшим до смерти, 4 апреля 1924 г., А.В.Ширяевец писал одному из своих друзей: «Дня три тому назад на Арбате столкнулся с Есениным. Пошли, конечно, в пивную, слушали гармонистов и отдавались лирическим излияниям. Жизнерадостен, как всегда, хочет на лето ехать в деревню, написал много новых вещей» (Gordon McVay. «Ten Letters of A. V. Shiryaevets» — «Oxford Slavonic Papers». New series. V. XXI. Oxford, 1988, p. 168). А.В.Ширяевец умер 15 мая 1924 г. в Старо-Екатерининской больнице в Москве от менингита. Болезнь была скоротечной, его внезапная кончина потрясла Есенина. Он тяжело переживал утрату, не верил в болезнь, считал даже, что А.В.Ширяевец отравился, участвовал в организации похорон, выступал на поминках. Вместе с П.В.Орешиным и С.А.Клычковым вошел в состав «душеприказчиков по литнаследству» поэта.
А.М.Марченко высказала предположение, что стихотворение Есенина — «это еще и вариация на заданную Ширяевцем тему:
Пусть свалюсь в кладбищенскую яму,К берегам безвестным уплыву…»
(Марченко А., «Поэтический мир Есенина», М., 1972, с. 224–226). В.Т.Кириллов, со своей стороны, сблизил стихотворение Есенина со своим «Мои похороны». Он же сообщил, что однажды «Есенин прочитал два варианта стихотворения на смерть Ширяевца» (Восп., 1, 274). В рукописи зафиксирован только один, окончательный вариант произведения, другие редакции его неизвестны.
