Осознание травмирующего фактора и непременная его переоценка позволяют разрядить очаг возбуждения и тем самым нормализовать психическое состояние человека. Значение этого открытия Фрейда трудно переоценить, поскольку любой конкретный бессознательный процесс в принципе может быть осознан, если только можно выразить его в соответствующей системе значений. Осознавание, влекущее терапевтический эффект, не сводится только к введению в сознание информации о событии, не приемлемом для личности и потому вытесненном в подсознание. Оно означает также переоценку и включение представления об этом событии в новую систему установок человека и тем самым вторично вызывает изменение отношения человека к этому событию Только такое осознание устраняет травмирующее воздействие «неприемлемой» идеи. Фрейд сформулировал указанную зависимость и включил ее в основу своей терапевтической практики. Для поиска, вскрытия и «обеззараживания» скрытых очагов в коре мозга, возникающих при вытеснении неприемлемого, он разработал методику психоанализа. Психоанализ включает поиск скрытых очагов и осторожную помощь человеку в осознании и переоценке тревожащих его переживаний. Применение этой методики может помочь человеку приспособиться к реальным условиям жизни и к особенностям его психической организации. Фрейд выявил решающую роль речи для психоаналитического лечения. Стимулируя вербализацию причины конфликта, можно изменить и упорядочить представления человека о себе, а главное, подключить усилия самого больного к собственному выздоровлению. Для этого врач исследует структуру личности больного, анализируя специфику его ассоциаций и речевые задержки [278].
Бессознательное — непременная составная часть психической деятельности каждого человека. Любой психический акт начинается как бессознательный и только в дальнейшем осознается, но может так и остаться неосознанным, если на пути к осознанию встречает непреодолимую преграду. Исследователи предполагают, что сознательное представление включает в себя предметное представление и соответствующее словесное выражение, а бессознательное, как правило, состоит лишь из предметного представления. Процесс «узнавания» бессознательного связан с переводом предметного представления в словесную форму. Психоанализ — это терапия памяти. Он включает: поиск очага (его вспоминание), вскрытие его (перевод информации в словесную форму), переоценку (изменение системы установок), переживание в соответствии с новой значимостью, забывание (ликвидацию очага возбуждения).
На основании обобщения своей терапевтической практики Фрейд предложил теоретическое представление о структуре личности человека. В соответствии с ним, личность человека включает три части: «оно», «я», и «сверх-я». Тесно взаимодействуя друг с другом, каждая из частей выявляет свои специфические функции.
«Оно» представляет собой резервуар бессознательных иррациональных психических реакций и импульсов, физиологических по своей природе, служит источником психической энергии, руководствуясь принципом удовольствия. Однако безоглядная тяга к удовольствию, не учитывающая реальных условий, привела бы человека к гибели, поэтому в процессе онтогенеза у человека сформировалось «я» как сознательное начало, действующее на основе принципа реальности и выполняющее функцию посредника между иррациональными стремлениями «оно» и требованиями общества, воплощенными в «сверх-я» [279].
«Я» — это система, регулирующая процесс сознательного приспособления к внешней и внутренней среде. Она управляется и подчиняется как физиологическим законам, так и социальным установлениям. Это та сила, которая уравновешивает глубинные неосознанные влечения и требования общества, осуществляя функцию их синтеза. Фрейд сравнивал отношение «я» и «оно» с отношением между всадником («я») и лошадью («оно»). Всадник должен сдерживать и направлять лошадь, иначе он может погибнуть, но движется он только благодаря энергии лошади. Находясь между властными побуждениями «оно» и ограничениями «сверх-я», «я» стремится выполнить свою охранительную задачу, восстановить гармонию между различными силами и влияниями, действующими на человека извне и изнутри. Можно сказать, что основная функция «я» — это установление отношения. Между «я» и «оно» могут возникнуть отношения напряженности, поскольку «я» должно сдерживать требования «оно» в соответствии с установлениями общества. Эта напряженность субъективно переживается как состояние тревоги, беспокойства, вины.
«Сверх-я» — это своеобразная моральная цензура. Содержанием этой системы являются нормы и запреты, принятые личностью. «Сверх-я» — уровень, представляющий в психике социальные нормы и правила поведения, уровень должного. Он складывается из запретов, выработанных в совместной жизни людей, и ограничений, налагаемых на способы удовлетворения биологических потребностей. Обсуждая отдельные аспекты теоретических позиций Фрейда, нельзя упускать из виду, что разработанные им концепции психоанализа способствовали развитию идеалистических тенденций в психологии.
Способы психологической защиты
В ситуациях, когда интенсивность потребности нарастает, а условия ее удовлетворения отсутствуют, поведение регулируется с помощью механизмов психологической защиты. Ф. В. Бассин [29] определяет психологическую защиту как нормальный механизм, направленный на предупреждение расстройств поведения не только в рамках конфликтов между сознанием и бессознательным, но и между разными эмоционально окрашенными установками. Эта особая психическая активность реализуется в форме специфических приемов переработки информации, которые могут предохранять личность от стыда и потери самоуважения в условиях мотивационного конфликта. Психологическая защита проявляется в тенденции человека сохранять привычное мнение о себе, уменьшать диссонанс, отторгая или искажая информацию, расцениваемую как неблагоприятную и разрушающую первоначальные представления о себе и других.
Механизм психологической защиты связан с реорганизацией осознаваемых и неосознаваемых компонентов системы ценностей и изменением всей иерархии ценностей личности, направленной на то, чтобы лишить значимости и тем самым обезвредить психологически травмирующие моменты. Функции психологической защиты противоречивы в том плане, что, способствуя адаптации человека к своему внутреннему миру и психическому состоянию (оберегая приемлемый уровень собственного достоинства), они могут ухудшить приспособленность к внешней социальной среде. Например, падение уровня притязаний после неудачи можно рассматривать как механизм защиты, предупреждающий огорчения от последующих неудач, но в то же время снижающий вероятность победы. Э.А. Костандов [139, 140] предложил логически стройное и убедительное представление глубинного физиологического компонента психологической защиты. Отрицательные эмоциональные переживания формируют устойчивую рефлекторную связь в коре мозга. Она, в свою очередь, повышает пороги чувствительности и тем самым тормозит сигналы, связанные с событиями, вызывающими такие переживания, препятствуя их осознаванию. Временные связи между неосознаваемыми стимулами могут запечатлеваться в долговременной памяти, быть чрезвычайно стойкими. Это позволяет понять способ возникновения стойких эмоциональных переживаний в случаях, когда их повод остается для переживающего их человека неосознанным. Костандов признает существование в мозгу чувствительного механизма, реагирующего на физически очень слабые, но весьма значимые для данного человека раздражители. Несмотря на то, что эти раздражители не осознаются человеком, они могут вызвать у него ряд вегетативных реакций, приводящих к изменениям физиологического и психологического состояний
Как объяснить стойкость очагов отрицательного эмоционального возбуждения, возникающих при переживаниях конфликтов? Интересную мысль по этому поводу высказывает Е. Т. Соколова. [250]. Она обращает внимание на тот известный факт, что всякое препятствие ведет к прерыванию действия до тех пор, пока препятствие не будет преодолено или человек не откажется от его преодоления. При этом действие оказывается незавершенным либо в своем внешнем, материальном плане, либо во внутреннем, коль скоро решение преодолевать препятствие или отказаться от действия еще не принято. В том случае, когда человек не осознает конкретного смысла тех или иных обстоятельств, незавершенным оказывается прежде всего сам акт осознания. Как показано экспериментами Зейгарник [402], именно незавершенные действия (и сопутствующие им обстоятельства) запоминаются лучше завершенных и, что особенно важно, запоминаются непроизвольно. В работах Левина также показано, что незаконченные действия формируют тенденцию к их завершению, при этом, если прямое завершение невозможно, человек начинает совершать замещающие действия. Можно допустить, что механизмы психологической защиты — это и есть некоторые специализированные формы замещающих действий.
