Полная неожиданность. Это не в его характере. Но интересно, нужно признать. Он попытался вспомнить, когда ему в последний раз было интересно. Возможно, с девушкой, но не совсем так, это другое. Правда, довольно приятно. Варгос пожалел, что пока чувствует себя плохо. Он близко знаком с парой здешних девушек, и они к нему хорошо относятся. С другой стороны, здесь солдаты. Девушки, наверное, будут заняты всю ночь. Оно и к лучшему. Ему необходимо поспать.
В общем зале продолжали смеяться и даже начали петь. Он чувствовал, что засыпает. Мартиниан сидит там с могучим, гладковыбритым трибуном. Вот неожиданность.
В ту ночь Варгосу снилось, что он летает. Вылетает из постоялого двора и летит через дорогу при свете лун и всех звезд. Сначала на запад, над церковью Неспящих, и слышит их медленные песнопения в ночи, видит в окнах купола горящие свечи. Он пролетел мимо образа святого Джада и повернул на север над Древней Чащей.
Лига за лигой летел он над лесом, на север. И еще дальше на север, все дальше, и видел черные деревья, освещенные смешанным светом лун, на леденящем холоде. Лига за лигой расстилался огромный лес, и Варгос во сне удивился, как может человек не поклоняться той силе, которая обитает в этом лесу.
Затем некоторое время он летел снова на запад, над покрытыми травой склонами пологих холмов и через широкую извилистую реку, медленно текущую на юг рядом с дорогой. Еще один лес на другом берегу сверкающей реки, такой же черный и бесконечный, и Варгос летел над ним все время на север в ясную, холодную ночь. Он видел, где закончились дубы и начались сосны, и наконец при свете лун — горную гряду, которую знал всегда. Теперь он летел над полями, которые сам обрабатывал в детстве, видел речку, где когда-то плавал в летние дни, первые крохотные дома на окраине деревни, свой собственный дом рядом с маленьким святилищем и дом старейшин, над дверью которого была привязана ветка. А потом он увидел во сне кладбище и могилу своего отца.
* * *
Мужчина обычно не пускается в путешествие в сопровождении рабыни, но солдаты Четвертого саврадийского узнали, что ремесленник приобрел девушку лишь прошлой ночью — по слухам, получил в качестве выигрыша, побившись об заклад, — и не было ничего необычного в том, что мужчине захотелось согреться теплым телом в ветреную осеннюю ночь. Зачем платить проститутке, имея собственную женщину для услуг? Правда, эта девушка слишком костлява, чтобы согревать по-настоящему, но зато молодая, светловолосая, а может, у нее есть и другие таланты.
Солдаты уже поняли, что родианин — более важная птица, чем кажется. И еще за ужином у них с трибуном завязались дружеские отношения. Это было само по себе удивительно настолько, что внушало уважение. Девушку проводили, нетронутую, в комнату, отведенную художнику. Им были отданы точные распоряжения. Известно, что Каруллу, который любил перед всеми, кто желал его слушать, похвалиться своей доброй душой, случалось калечить и выгонять подчиненных, которые небрежно выполнили его приказ. Только его первый центурион знал, что это произошло всего лишь один раз, вскоре после того, как Карулл получил должность трибуна и пятьсот человек под свое начало. Центуриону был отдан постоянно действующий приказ доводить эту историю до сведения каждого нового рекрута, соответственно приукрашенную. Солдатам полезно побаиваться своих командиров.
Касия, которой в первый раз за этот год предстояло ночевать не под крышей Моракса, устроилась у очага в спальне, подбрасывала в него по одному полену и ждала мужчину, который теперь стал ее хозяином. Комната была меньше, чем лучшие комнаты у Моракса, но зато в ней имелся этот очаг. Она сидела на своем плаще — плаще Мартиниана — и смотрела в огонь. Ее бабка владела искусством читать будущее в языках пламени, но Касия не обладала этим даром, и ее мысли путались, когда она смотрела на танцующее пламя. Ей хотелось спать, но в комнате не было лежанки для слуги, только одна постель, и она понятия не имела, чего следует ожидать, когда родианин поднимется наверх. Она слышала доносящееся снизу пение: Мартиниана и того человека, который одним ударом лишил его чувств. Мужчины очень странные. Она вспомнила вчерашнюю ночь, у Моракса, когда ее послали, чтобы она застала вора в комнате Мартиниана, и все изменилось. Он дважды спас ей жизнь. На постоялом дворе и потом, непонятно как, с помощью той волшебной птицы в Древней Чаще.
Сегодня она побывала в Древней Чаще.
Она видела лесное божество, о котором знала лишь из бабушкиных сказок, рассказанных возле другого дымящего очага на севере. Она ушла со священной поляны и из черного леса живой, ее не принесли в жертву, и она увидела, что сердце другого человека вырвали из груди. Человека, которого она знала, с которым ее заставляли спать не один раз. Ей стало совсем плохо, когда она посмотрела на то, что осталось от Фара. Она невольно вспоминала, как он пользовался ее телом. Вспоминала туман в поле, свою руку на шее мула. Голоса собак, которые ее выслеживали. Мартиниана, обнажившего свой меч.
Странно, но сама сцена в лесу уже истиралась, размывалась, терялась в каком-то тумане, ее было трудно схватить и удержать в памяти. Действительно ли Касия видела «зубира» с его темными глазами и огромным телом? Неужели он был такой большой? Касия почти задремала и отчасти погрузилась в транс, глядя на огонь, и у нее возникло очень странное ощущение, будто ей следовало сейчас уже быть мертвой и будто поэтому ее сущность выкорчевали, и она стала странно легкой… Взлетела искра и упала на плащ; девушка быстро стряхнула ее. Можно ли узнать будущее такого человека? Могла бы ее бабка увидеть хоть что-нибудь в этом пламени или Касия отныне стала пустотой, незаполненной, непознаваемой? Чем-то вроде живого призрака? Или она поэтому лишена судьбы? «Поговорим вечером, — сказал лежащий на носилках Мартиниан, прежде чем снова уснул. — Твою жизнь тоже надо устроить».
Ее жизнь. Снаружи дул северный ветер; ясная ночь сегодня, но очень холодная, за этим ветром идет зима. Касия подбросила еще дров в огонь, что было довольно расточительно. И заметила, что у нее дрожат руки. Она приложила ладонь к груди, чтобы ощутить свое присутствие, биение сердца. Через некоторое время она осознала, что у нее мокрые щеки, и вытерла слезы.
Касия погрузилась в неглубокий, беспокойный сон, но они сильно шумели, поднимаясь по лестнице, и еще один купец из комнаты напротив заорал на них, а солдат в ответ забарабанил кулаком в его дверь, что вызвало еще больший хохот у его товарищей. Поэтому Касия стояла посередине комнаты, когда незапертая дверь распахнулась и в нее ввалился Мартиниан, которого поддерживали, или скорее несли на руках, двое солдат Четвертого саврадийского легиона, а еще двое шли сзади.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
