Панорама шоссе и пустыни в лобовом стекле стала поворачиваться. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, набирая ход. Кабину сильно тряхнуло, когда передние колеса «Форда» соскочили с асфальта. Раздался высокий визг и запахло паленой резиной. Кабина качнулась, и Линда почувствовала, что взлетает вверх, как на русских горках.
Ремни безопасности больно сдавили грудь, и в этот момент грузовик повалился на левый бок, давя и перемалывая тело чудовищной твари, застрявшей в окне. Ее пасть конвульсивно раскрылась, голова Хомера вывалилась из нее и с глухим стуком упала на дверь. Из огромной грязно-розовой глотки прямо на Линду потоком хлынула темная и неимоверно вонючая жижа. Лобовое стекло треснуло и взорвалось множеством блестящих осколков. Чудовищный скрежет заглушил вопли Горация. Линда попыталась ухватиться за ремень, но промахнулась, измазав пальцы в отвратительной жидкой грязи.
Слетев с шоссе, грузовик опрокинулся на левую сторону, и несколько сот ярдов его тащило по шоссе и обочине. Застрявшая в водительской двери тварь ниже плеч мгновенно превратилась в фарш. Машина медленно поворачивалась вокруг своей оси, как огромная часовая стрелка, разбрасывая во все стороны снопы искр. Дважды гулко грохнуло — взрывались колеса. Через несколько секунд «Форд» застыл, подняв вокруг себя огромное желтое облако пыли.
Наступила тишина.
Линда открыла глаза. В ушах пульсировал громкий гул. Все тело саднило, словно один большой синяк. Где-то вдали кричал Гораций. Кричал и плакал одновременно. Все вокруг, включая и ее саму, было залито кровью Хомера и убившей его твари. Линда опустила глаза и увидела ее поникшую голову, припавшую к голове Хомера, как на картине, где нарисована мадонна с младенцем. Вся нижняя часть твари была раздроблена, от вырванных внутренностей поднимался белесый пар.
Все это отпечаталось в мозгу Линды, как моментальная фотография, а потом она снова отключилась.
Следующее, что она увидела, было грязное с тонкими полосами от слез лицо Горация. Он стоял рядом с ней и пытался ножом перерезать ремень безопасности, удерживающий ее в кресле.
— Сейчас, — повторял он. — Сейчас, сейчас.
Потом Линда почувствовала, как тяжесть, давившая ей на грудь, исчезла. И еще она ощутила падение.
Гораций подставил руки, но не удержал ее, и они оба повалились вниз на мертвую тварь. Линда придавила его собой, и на секунду у него перехватило дыхание. Спиной он ощутил голову чудовища и еще что-то, о чем не разрешил себе думать. Гораций зарычал и стал толкать Линду в сторону. Наконец ему удалось спихнуть ее с себя, и она медленно отползла к свалившемуся с кровати матрасу. Там она сжалась, обхватив себя руками, и стала молча смотреть на спинку водительского кресла. Снова заплакав, Гораций пополз к ней. Он обхватил ее за плечи, прижал к себе и посмотрел в разбитое окно.
Там, прихрамывая на одну лапу, шла еще одна тварь из тех, что набросились на машину. Она подошла к капоту и ударила лапой по крышке, оставив на ней рваные следы от когтей и глубокую вмятину. Задрав голову, она издала громкий хрипящий звук, похожий на крик. Затем снова ударила. И еще. Потом она отошла в сторону и скрылась из вида.
Гораций еще крепче прижал к себе Линду.
— Ты живая?
Линда медленно подняла голову, посмотрела на него и кивнула.
— Они убьют нас?
Ее голос звучал вяло, как будто ей было все равно, что он ответит.
Гораций промолчал. Откуда-то издалека снова послышались звуки ударов. Зазвенел метал. «Они громят грузовик, как будто он — это живое существо, убившее их сородича».
Послышался громкий скрежет и встревоженный вопль. Почти сразу из открытого окна потянуло бензином.
— Они сорвали один из баков, — прокомментировал Гораций.
На минуту повисла тишина, нарушаемая лишь утробными звуками, которые издавали чудовища. Потом удары возобновились.
Спинка водительского кресла оказалась всего в нескольких дюймах. Она была невысокой, и Гораций мог видеть, как на ремнях безопасности висит тело его брата. Из обрубка шеи медленно вытекала кровь. Вены и жилы вяло свисали вниз, словно веревки. Гораций почувствовал, как к глазам снова подступили слезы. Горе, ярость, физическая боль — все смешалось в дикой какофонии чувств и ощущений, заставив его задрожать всем телом. По кабине разлилась страшная вонь, только сейчас Гораций почувствовал ее. С ней смешивался острый запах бензина.
Перед разбитым лобовым стеклом снова появилось одно из чудовищ. Оно подошло к капоту и стало внимательно разглядывать его. Оно не принюхивалось, а именно разглядывало, как будто пытаясь понять с чем имеет дело. Скоро подошла еще одна тварь. Гораций сидел, дрожа от страха и ярости, и смотрел на них, не смея отвести глаз.
В какой-то момент, словно почувствовав его взгляд, чудовище повернуло голову и посмотрела прямо на него.
«Глаза, — подумал Гораций. — Они почти человеческие. Разумные»
Огромная морда оскалилась, и тварь развернулась к кабине. Вторая последовала ее примеру. Она опустила голову и приоткрыла пасть.
«Сейчас», — подумал Гораций. — «Сейчас они закончат то, что начали. И конец истории».
Тварь буквально буравила его глазами. Гораций видел, как они, до этого ярко-голубые и прозрачные, как у ребенка, стали темнеть, словно заволакиваясь туманом. Глухое ворчание, изливающееся из глотки, становилось громче. Тварь медленно подобралась и присела на задние лапы. Гораций закрыл глаза.
Через мгновение она ринулась вперед.
Раздался глухой звук удара, когда огромное тело врезалось в кабину. Воздух вокруг наполнился громким ревом, в котором смешалась боль, ярость и страх. Запах бензина стал невыносим.
Гораций осторожно открыл глаза и буквально в футе от себя увидел рвущееся к нему чудовище. Огромная пасть открывалась и закрывалась, исторгая потоки белой пены. Тварь дергалась и извивалась, пытаясь протиснуться в кабину. Гораций видел, как осколки стекла впиваются в лоснящуюся шкуру, оставляя глубокие царапины.
Короткая шерсть была влажной. Пахло бензином. Наверное, именно она разорвала бензобак.
То, что в следующий момент сделал Гораций, было скорее инстинктивным действием человека, выросшего на фильмах о Грязном Гарри и Техасском Рейнджере, чем обдуманным поступком. Он вытащил из кармана бензиновую зажигалку и повернул колесо. Вспыхнуло маленькое желтое пламя. Глаза чудовища уставились на него, в них отразились страх и недоумение. Гораций глубоко вздохнул (Я не промахнусь! Не промахнусь! С такого расстояния НЕВОЗМОЖНО промахнуться!) и бросил зажигалку прямо ему в морду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
