Галиот покружил по гавани, словно бы в поисках подходящей якорной стоянки, но, когда гавань стала оживать, задул морской ветер и стали удлиняться тени, Хоукинс повел судно ломаным курсом назад к входу в гавань, лавируя между желтыми парусами рыболовецких шлюпок, входящих в порт в компании с двумя неуклюжими каравеллами. Последние, видимо, приплыли сюда из Мексики, потому что подняли флаги Кастилии и Арагона с изображением башен и львов и дали приветственный залп, проходя мимо замка у входа с восточной стороны.
— Исхитрись бросить лот, когда мы пойдем над отмелью, — приказал молодой Хоукинс Уайэтту, и в его голосе послышалась напряженность. — Давай убедимся, что наши суда не сломают себе хребты под испанскими пушками.
Всем на галиоте было немного не по себе. Если бы на протяжении истекшего часа кто-либо потрудился понаблюдать за так называемой «Санта-Терезой», он бы уж точно заподозрил неладное. Измеряя лотами глубину, Уайэтт и Джексон следили за крепостными стенами и вот заметили на них значительно возросшую активность. Засверкала сталь, над водой разнеслось лошадиное ржание труб, прогрохотала пушка.
— Божьи зеницы! — рявкнул Хоукинс. — Эти болваны все же подняли тревогу. Ставить все паруса!
— Прошу прощения, сэр, — вмешался Уайэтт, — просто с той крепости отвечают салютом. В данный момент, если мы сразу поднимем все паруса, это вызовет подозрение.
— Возможно, ты прав, — сердито бросил в ответ Ричард Хоукинс.
Когда изумрудные воды под галиотом посветлели и стали желто-зелеными, Уайэтт извлек свой лот и вздохнул с облегчением: не менее трех добрых морских саженей — достаточная глубина для всех кораблей армады.
Одна из идущих в порт каравелл проходила так близко, что матросы ее экипажа закричали приветствия. Паркер помахал им рукой и не спеша поприветствовал в ответ. — Это «Санта-Анна де Веракрус», только что из Сан-Хуан де Улуа. — Паркер ухмыльнулся. — Как раз успевает на праздник Нового года.
Благодаря своей заурядной внешности и испанскому флагу на мачте галиот «Утка» остался, очевидно, незамеченным и у него не потребовали опознавательных; он прошел мимо входящего в гавань рыболовецкого судна, и оттуда его приветствовали веселыми криками. Отплыв подальше в открытое море, галиот повернул на запад и шел этим курсом до тех пор, пока, уже в сумерках, не завидел вход в небольшую гавань с двумя возвышающимися сторожевыми башнями, охранявшими великолепный и хорошо защищенный от непогоды берег.
Это, объявил Хоукинс, то самое место для высадки на берег без всяческих проволочек шести-семи сотен солдат — конечно, при том лишь условии, что сначала захватываются башни.
Словно бы нисколько не интересуясь этой гаванью, разведывательный галиот прошел мимо, раздувшись под свежим ветром желто-коричневыми парусами. У берегов еще одной гавани, лежащей, возможно, в лье от охраняемого берега, капитан Хоукинс положил руль налево и, когда уже первые звезды стали приобретать тот добела раскаленный блеск, что был свойственен им в небе тропиков, повел свое судно к суше и в тридцати ярдах от берега вошел в бейдвинд и бросил там якорь.
— Вывесь два фонаря со шпринтовштага, один над другим, — распорядился Хоукинс. — А ты, рыжий разбойник, готовь своих людей, чтобы они отвалили по первому же знаку.
— Слушаюсь, сэр.
Уайэтт чувствовал враждебность молодого капитана. Не стоило Хоукинсу так заводиться по поводу его совершенно справедливого замечания; жаль, что он, очевидно, сцепился рогами не с кем-то еще, а именно с Хоукинсом. Будучи сыном сэра Уильяма Хоукинса, он неизменно пользовался большим уважением, чем мог бы на то рассчитывать командир самого что ни на есть маленького суденышка в английской эскадре.
Наконец с кормы спустили на воду судовую шлюпку галиота, и капитан Хоукинс приказал, чтобы его отвезли на берег. Он восседал, прямо и горделиво, на кормовом сиденье, Уайэтт же правил, держа шлюпку носом к полого поднимающейся галечной полосе. Затем полчаса ожидания, пока комары праздновали веселье над жалобно скрючившимися гребцами. Хоукинс не желал высаживаться на берег или даже приблизиться к тем темным джунглям, в которых зловеще звучали крики всевозможных птиц и обезьян.
— Есть! — вдруг резко выкрикнул Хоукинс. — Вон они пришли!
Из гущи теней донесся голос, он подавал им сигнал опознания: «Глориана», на который Хоукинс ответил: «Боже, спаси королеву». Затем на галечной полосе появились вице-адмирал Мартин Фробишер, старшина Пауэлл, капитан Мун и молодой корнет вместе с дюжиной человеческих существ самого безобразного вида, каких только мог представить себе Уайэтт.
Вожди негритянских рабов носили ожерелья из кабаньих клыков, перемежающихся с человеческими костяшками пальцев, в мочки их ушей и в носовые перегородки были продеты вырезанные в форме полумесяца кусочки слоновой кости. Это убранство дополнялось разнообразными, странного вида головными уборами, сидящими на черных и жестких, как ежовые иглы, волосах. Вооруженные всевозможными дротиками, луками и дубинками, они молча рысцой подбежали к краю воды.
При ярком свете звезд их плоские черные лица приобрели слегка синеватый оттенок, и Уайэтт заметил, что многие из них обточили свои зубы так, что они стали похожи на острые собачьи клыки. Все мароны были голые, если не считать пояса, с которого свисала блестящая морская раковина; в таких крупных раковинах негры прятали свои половые органы, видимо, для того, чтобы уберечь их от шипов и прочих травмирующих прикосновений джунглей.
— Ну прямо как бесы из преисподней, а? — тихонько проговорил Джексон.
— Это уж точно, — согласился Уайэтт. — Вряд ли позавидуешь доле испанца, попавшего им в руки.
Томас Мун, сопровождавший Дрейка в нескольких предыдущих экспедициях, видимо, без затруднений нашел общий язык с главным вождем маронов, сильно смахивающим на обезьяну, хотя казалось, что тот издавал лишь ряд звуков, не более сложных, чем щелканье языком и свистоподобное хрюканье.
— Договорились, — проинформировал он крепкого старого Мартина Фробишера. — Перед рассветом наши дикие друзья овладеют сторожевыми башнями, охраняющими место высадки, и, когда мы окажемся на берегу, нашим глазам, я думаю, откроется жуткое зрелище.
— Это уж точно, если, конечно, им посчастливится застать испанцев врасплох, — проворчал вице-адмирал, — но да поможет нам Бог, если у них сорвется.
Глава 13
ДЕМОНСТРАЦИЯ СИЛЫ
На рассвете первого дня нового, 1586 года эскадра сэра Френсиса Дрейка подняла якоря. Больше не было смысла притворяться, что присутствие ее оставалось незамеченным. Слишком часто она оказывалась в поле зрения пирог и рыболовных суденышек, которые тут же разворачивались и улепетывали в сторону этой жемчужины Антильских островов, именовавшейся Санто-Доминго.
