коротко хохотнул и поднялся со своего стула, направляясь к двери.
— Кажется, ты смутила Бориса, надо же. я и не знал, что так можно, — беззлобно, но с легкой иронией рассмеялся Саша, подкатываясь ко мне с той стороны, где не было стула.
— Да, глупо получилось…
— Уже нашла мне замену? — Тихо прошелестело, практически на грани слышимости.
Мы с Сашей одновременно дернулись, оборачиваясь к изголовью больничной кровати. С нее на нас смотрели чуть злые глаза цвета молочного шоколада.
***
Суету, поднявшуюся после того, как Глеб пришел в себя, сложно описать и невозможно продемонстрировать.
Борис Константинович, не успевший далеко уйти, вернулся по первому моему зову, вернее будет сказать — крику.
Сразу же набежали и медсестры, и еще какие-то врачи, нас с Сашей сначала оттеснили в сторону, а потом вообще очень вежливо и корректно спровадили в коридор.
Я, со счастливым до идиотизма выражением лица, сидела у Саши на коленях и набирала номер Тима на Сашином же телефоне, поскольку мой остался в палате.
— Тим, привет, говорить можешь?
— Могу. — По голосу поняла, что Тим несколько насторожился, отвечая на вопрос.
— Глеб очнулся. — Выдохнула радостно.
— О-о! Ты не представляешь, как я рад, наконец-то можно будет на него спихнуть всю бумажную волокиту. — Немного кривовато, возможно, из-за накрывшиех его эмоций, пошутил Змей. — Он что-то говорил?
— Нет еще, ничего толком, нас с Сашей выгнали из палаты, там сейчас Борис Константинович и с ним куча помощников.
— Понял, скоро буду. — Тим, как всегда, краток.
— Буду ждать. — С той стороны раздались гудки.
Глава 28. Пути расходятся
К тому времени, когда нас наконец пустили к Глебу, предварительно замучив его сбором анализов и прочими малоприятными процедурами, уже успел приехать Тим.
Мы все: я, Саша, Тим, примчавшийся вслед за Тимом Демон, улыбались друг другу, но взгляды то и дело сцеплялись вопросительными знаками.
Как встретит? Что помнит? Что говорить об Анне? О чем лучше на напоминать?
— В общем, так, — Демон взял на себя роль рупора, подытоживая все наши мысленные метания. — О Мусе лучше сразу рассказать, о работе позже, там пока ничего критичного. А о вашем, личном, уже решайте сами. Я в эти дела не собираюсь влезать, поэтому лучше без меня.
В палату нас пригласил Борис, предварительно выпроводив весь мед персонал, круживший над Глебом.
— В сознании, говорит разборчиво, воспринимает окружающее адекватно. Помнит все непосредственно до приступа, о сестре пока не спрашивал, но подавлен. Слабый, как котенок, но это нормально после длительной неподвижности и в текущих обстоятельствах. Если будет задавать вопросы, можете отвечать. Я буду в коридоре, если вдруг заметите какие-то отклонения, срочно зовите.
Я кивала, как болванчик, остальные слушали Бориса молча и не двигаясь
В палату заходили по очереди: Демон сразу устроился в ногах кровати, на которой полусидя расположился Глеб, предварительно выдав:
— с возвращением, дружище, ну ты и горазд корки отмачивать. — Глеб ответил на рукопожатие кривой ухмылкой и кивком.
Тим и Саша тоже по очереди совершили привычный мужской ритуал приветствия, но без слов.
Я же осталась стоять около стены, сразу возле входа. Не хотела маячить лишний раз перед глазами.
Глеб обвел всех, собравшихся около него мужчин, взглядом и уставился на меня. Не моргая, словно ждал чего-то. Я также молча стояла и смотрела. Смотрела, пока не задрожал подбородок и не начали кривиться губы в слабой попытке удержать рвущиеся рыдания. Во мне слишком многое уже не умещалось, котел эмоций бурлил, так и пытаясь сорвать крышку. Радость сплеталась с обидой, страх фантастическим образом перетекал в восторг, ожиданию надежда дарила цветные крылья ласки, нежности и, наверное, любви.
Не выдержав насилия над психикой молчанием и эмоциональной катастрофой в самой себе, бросилась к Глебу, пряча лицо на его груди и стискивая с силой руками, прижимая к себе. Только спустя минуту тихих завываний и причитаний поняла, что меня укачивают, прижимая одной рукой голову, а второй — поглаживая спину.
— А ты почему в больничном? — Сиплым голосом спросил человек, у которого вообще-то я должна интересоваться его здоровьем. От нелепости ситуации захихикала, вскоре ко мне присоединились смешки Тима и Саши. Демон же проронил весомое:
— да больные вы все потому что. Вот смотрю на вас и думаю, баб что ли не хватает?
Я опять засмеялась. Привычка Демона ворчать по поводу и без, беззлобно, а просто для порядка, лично меня — умиляла.
Подняла голову, только чтобы ее снова чуть не потерять от той нежности, что плескалась в знакомых до боли шоколадных глазах.
— В обморок упала, Борис сказал, что это нервное истощение и запер на сутки в палате, а потом тебя привезли… — Закончила, не зная как продолжить дальше. Какие слова подобрать, чтобы не вызвать всплеска агрессии?
Но Глеб все понял и без лишних слов:
— Где она?
Пока я мешкала с ответом, в разговор вмешался Тим:
— Сбежала, как только мы за тобой приехали.
— Спасибо. — Глеб посмотрел на каждого. Его веское "спасибо" поняли все и приняли без лишних стеснения и неловкости. Ему было за что благодарить.
— Ты педика поблагодарить не забудь, — Демон, как всегда, оказался самой "тактичностью". — Мы уже и не надеялись на благополучный исход.
— Обязательно кажу. — Серьезно ответил Глеб и, едва заметно скривившись, добавил, — прекращай его уже педиком называть, он же не…
Но Демон перебил его, с улыбкой от уха до уха:
— Неее, он так бесится, просто душа радуется.
От соседства понятий "демон" и "душа" все присутствующие расхохотались.
— Я смотрю, у вас тут весело, — Борис Константинович самолично вкатил в палату тележку с едой. Глеб оживился и потянулся к блюду с котлетами, и тут же, буквально в последний момент, успел отдернуть руку из-под опускающейся сверху карающей ладони Бориса Константиновича.
— Куда полез, вон твой бульон, его и ешь. Разогнался он на котлеты.
Глеб выразительно скривился:
